На вопросCur Deus homo(почему Бог [стал] человеком) святой Ириней отвечает своим знаменитым учением о соединении всего во Христе как во втором Адаме, объединяющем в себе весь мировой порядок. Подхваченное святым Афанасием, оно станет самим сердцем святоотеческой мысли Востока: Христос, истинный Бог и истинный человек, – единосущный Отцу в Своем божестве, – единосущный людям в Своей человеческой природе, – стал тем, что мы есть, чтобы мы стали тем, кем является Он501.

Ударение никогда не ставится на примирении, прощении грехов и удовлетворении божественной справедливости, но на восстановлении образа ивозрожденииновой твари во Христе. “Через Него восстанавливается целостность нашей природы” (святой Григорий Назианзин). Христос возобновляет то, что было прервано грехопадением, – единение, ведущее к обожению, – и проливает самый яркий свет на истинную природу человека: “Иисус представляет в образе (в архетипе) то, что мы есть”502. “Мы восходим, – говорит Николай Кавасила, – к тому, что было нашим исходным пунктом”, – “мы сбрасываем кожаные ризы, чтобы вернуться назад к царскому одеянию” (имеется в виду обряд снятия одежд в таинстве крещения), “мы отрекаемся от одного существования, чтобы облечься в иное”503.

Немощная в силах своего естества, но восстановленная могущественной рукой Христа, природа вновь обретает то, что она потеряла, и движется кstatus naturae integrae(состоянию целостной природы): “Человек есть тварь, но он получил задание стать богом”504. Святой Максим ясно указывает на Восток, к которому все стремится: “Тот, кто знает тайну Креста и Гроба... тот, кто проникает еще дальше и оказывается посвященным в тайну Воскресения, узнает конец, для которого Бог сотворил все в начале”505. Παθω ν Θεός, “страдающий Бог” (по словам святого Григория Назианзина), Агнец закланный, является для нас мерой всей колоссальной глубины грехопадения, и, как говорит святой Иоанн Златоуст, “для того, чтобы жить, нам была необходима жизнь и смерть Бога”506. Эта тайна божественного милосердия, которой можно поклоняться только в молчании, разрушает, по словам Николая Кавасилы507, тройную преграду, установленную между Богом и человеком извращенной волей: смерть, грех и автономную природу. Молниеносное вторжение Спасителя – “это не дело природы, а образ домостроительного снисхождения” (святой Иоанн Дамаскин)508и проявление поразительного божественного человеколюбия (Дионисий)509. Крест же, как его орудие, названный “несказанным знамением Святой Троицы” (в службе, посвященной Кресту), ведет к запечатанному гробу, где исполняется тайна спасения. Сидящий одесную Отца Христос хранит, неслиянно и нераздельно, нашу человеческую природу, введенную в божественную славу. В евхаристическом таинстве наша “единокровность” со Христом утверждает совершенное причастие к новому роду “охристовленных” потомков Адама. Святоотеческое изречение “тот, кого Он не взял на Себя, тот не спасен” подчеркивает со всей силой высшую реальность Христа –полностью Бога и человека. Именно к этому единству двух природ – божественной и человеческой – направлено все домостроительство спасения по плану предвечного Божественного совета; и именно ради воплощения был создан мир. Агнец Апокалипсиса есть альфа и омега мира и божественного творения (об этом говорится и вЕф.1:10): “Неограниченное ограничивается, а ограниченное развертывается до меры неограниченного” (слова святого Максима)510. “Слово, ставшее плотью”, и “Агнец, закланный от создания мира”, – это божественный ответ в действии на любой вопрос о теодицее.

Догмат Халкидонского собора провозглашает:

Поучаем исповедывати единаго и тогожде Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенна в божестве и совершенна в человечестве, истинна Бога и истинна человека... во двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемаго... во едино лице и во едину ипостась совокупляемаго... единаго и тогожде Сына511.

Тайна с особой силой подчеркивается апофатической, отрицательной формой четырех выражений: ἀσυγχύτως, ἀτρέπτως, ἀδιαιρέτως, ἀχωρίστως, которые запрещают всякое разъясняющее, положительное “как”, относящееся к этому объединению, но с самого начала утверждают единство божественно-человеческой жизни – синергиюбогочеловеческой энергии(выражение Дионисия Ареопагита из его 4-го письма к Гаю). Ударение делается на присущее единство воль во Христе, без отрицания того, что их две.

Однако единство осуществимо только в силу таинственного соответствия, о котором упоминают апостол Павел в своем учении о двух Адамах, земном и небесном (1Кор.13:47–49), и сам Господь, говоря о Сыне Человеческом, сшедшем с небес (Ин.1:13), что является темой, хорошо знакомой уже Даниилу. Чтобы быть воипостазированной в божественной ипостаси, человеческая природа должна была обладать соответствием и быть созданной по образу Божию, быть богоподобной. Это соответствие небесного и земного обусловливает положительное содержание отрицательной формулы Халкидона: реальностьтеосиса, онтологическую способность достичь обоженного состояния, в котором человек живет божественной жизнью и в божественных условиях, когда он является богом, но без всякого возможного смешения, т. к. это происходит всегда и единственнопо благодати. Христологическое выражение “неслиянно и нераздельно”, спроецированное на человеческую плоскость, являет единство тварной природыс благодатью, с божественной нетварной энергией.

Бог всегда тождествен самому Себе, однако “Слово, всегда оставаясь тем, чем Оно было, становится тем, чем Оно не было”512. Творец становится Своим собственным творением и даетБогородице, а в Ней – человечеству, возможность родить своего Бога. “Церковь словно беременна и в родах до тех пор, пока Христос не отобразился в нас, чтобы каждый из святых через свое участие во Христе стал бы Христом”513. Таким образом, халкидонская формула заключает в себе тайнубожественного кеносиса, которую надо сохранять нетронутой и чистой от всякого искажения, происходящего от стремления анализировать невыразимое. “Вся тайна домостроительства состоит в истощании и умалении Сына Божия” (по святому Кириллу Александрийскому)514. Божественное творит обожение, а человеческое очеловечивает.

СогласноФлп.1:6–8, Тот, кто является образом Божиим, принял образ раба и, “вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест” (Евр.13:2). Все значение выражения “богочеловеческая энергия” состоит в том, что во Христе не существует ничего, что было бы только божественным или только человеческим, но одно существует в другом, на что, со своей стороны, указывает христологическийперихоресис, учение о взаимопроникновении обеих природ во Христе. Его тайна остается неразрешенной и раскрывается только частично в Богоявлении, в кресте и преображении Господнем. Христос, как предтеча, ведет нас к нашему предназначению к славе, скрытому от века в Боге, и, превосходя пределы материального храма, образует для нас Свое Тело –Церковь.