Такое положение – на границе двух эонов с одновременным участием в жизни обоих – подчеркивает трансцендентность Церкви по отношению к миру. Она не есть организация и не является организованной человеческой жизнью, она даже не является, и, может быть, это самое главное, “организованной благодатью”, но она есть богочеловеческий организм, жизнь Бога в человеческом естестве, что непосредственно определяет ее структуру – она есть сакраментальная община. В нее входят посредством крещения. Им просветляется неофит, и Христос приходит к нему; перестроенный по образу своего архетипа, он становится новой тварью, запечатленной дарами Святого Духа в миропомазании, и в евхаристии эта новая жизнь раскрывается и расцветает. Как говорят Отцы, в этом “посвящении” таинства являются не знаками, а источниками возрождения (anagenesis) и принадлежат к esse, составляющему саму сущность Церкви. Именно в этом сакраментальном аспекте всякая форма социологической природы оказывается полностью превзойденной в факте рождения новой твари. Церковь катехизирует и проповедует, свидетельствует и удостоверяет, но ее главной задачей является обращение людей, причем обращение предполагает изменение в самом сильном смысле слова, превосходящее всякое только интеллектуальное согласие или только веру. Служение слова, керигматическая проповедь, переходит в служение таинств и завершается в служении приобщения к Телу. Живой член Церкви Христовой оказывается рожденным в Духе – Πνευ μα Ζωοποιόν (Духе Животворящем)453, Творце и Подателе совершенно нового существования. “Святым Духом всяка душа живится, и чистотою возвышается, светлеется Троическим единством, священнотайне”454.