Присутствие Христа в каждом страдающем существе будет явлено в момент Страшного суда (Мф.13:40–44), но оно уже делает из всех и из каждого членов Тела Христова. Надпись на сосуде, содержащем мощи мученика, “In isto vaso sancto congregabuntur membra Christi”(“В этом священном сосуде соберутся члены Христовы”) хорошо иллюстрирует весьреализмбиблейской концепции Тела.

Апостол Павел описывает Церковь в образе “полнотыНаполняющего все во всем” (Еф.1:23), в силу чего Тело существует лишь в таком единстве своих членов, что каждый член несет в себе все Тело целиком. И в соответствии с этим устроением, Христос является не просто одним среди других членов, аГлавойв самом сильном значенииобъединяющего начала. Выражение ἓν σω μα, “тело”, имеет определенноевхаристическоепроисхождение (1Кор.12:27). И члены объединяются в организм, в котором протекает жизнь Бога в людях. Другой образ, связанный с образами “мистического брака” между Агнцем и душами, также подтверждает со своей стороны, что верные являются единой плотью и единым телом.

Церковь является плеромой, полнотой (Еф.1:23), когда она выполняет свое призвание быть “дополнением Христа”. Так, по словам святого Иоанна Златоуста, “Глава только тогда будет удовлетворен, когда тело станет совершенным, когда мы все будем со-единены и связаны вместе”515; через расширение воплощения Христос=Бого-Человек переходит ко Христу=Бого-Человечеству, к Церкви.

“Христос целиком в главе и в теле”516;totus Christus(весь Христос) – это Он и мы, говорит блаженный Августин, и именно в евхаристии Церковь уже переживается, демонстрируя единство и свидетельствуя о Христе: “Между телом и главой нет места ни для какого промежутка, малейший промежуток убил бы нас”517, – говорит святой Иоанн Златоуст. На этом уровне “все являются одним Христом” (по словам святого Симеона), и литургический чин целования мира разъясняет это: со словами “дадим друг другу лобзание мира” (по-славянски: “возлюбим друг друга” –Прим. ред.) все люди приветствуют друг друга, говоря: “Христос посреди нас”. Собравшиеся люди поют: “Церковь стала единым телом, и наш поцелуй есть залог этого единения, вражда удалена, и любовь проникла всюду”. Николай Кавасила замечает: “Невозможно двигаться дальше, нельзя ничего прибавить, нет более ничего, к чему можно было бы стремиться”518. Так что христиане в еще прикровенной тайне веры являются не только соединенными между собой, нооднимво Христе. Таким образом, “единство братьев”, о котором говорят Деяния апостолов, представляет собой подлинноехристоявление– явление зримого Христа. И, наоборот: “Только в общине верных может находиться Сын Божий, и это потому, что Он живет лишь посреди тех, кто едины”519.

Слово Божие никогда не обращается к отдельным индивидуумам, но к избранному народу и к общей реальности. Иудео-христианская община открывается для язычников и образует новый род:tertium genus(третий род), духовное преодоление того, что есть биологически ограниченного в понятии рода. Христианство есть прежде всего евхаристия, собрание, община, тело, Церковь. Быть христианином с самого начала означало, по существу, принадлежать к общине братьев. Вдобавок к личной убежденности, нужно былобыть включеннымв апостольскую общину, быть в общении с Двенадцатью (Деян.1:42) – так апостольскаякойнониявыступает в качествепризнакаЦеркви Божьей в Иерусалиме.

Согласно со своим принципом объединения вокруг онтологического пространства, которое есть Христос, и с помощью силы, которая осуществляет это единение и которой является Святой Дух, Церковь существует в мире сем, но она не от мира сего. Она являетсябожественным обществоми жизнью уже теперь “в будущем веке”. Вот почему жизнь в Церкви несет новое экзистенциальное измерение иновую оценку– аксиологическуюметаною, “пере-оценку” ценностей.

Тайна Церкви заключается в том, что она есть одновременно “Церковь кающихся, Церковь погибающих” (святой Ефрем)520иcommunio sanctorum (общение святых), “приобщение грешников” ко “святым вещам”, их участие в “едином Святом”, ведущее к обожению. Богочеловеческое единство Тела – христология – определяет пневматологию: утверждение человеческих ипостасей, которые соединили бы в себе, в свою очередь, нетварную благодать с тварной природой во Святом Духе и стали бы состоять “из двух природ” для того, чтобы прославить в этой христологической структуре единого и троичного Бога.