“Сияние Святой Троицы распространялось постепенно” (святой Григорий Назианзин)521и являло этим, что “невозможно назвать Иисуса Господом иначе, как в Духе Святом” (святой Григорий Нисский)522. Сын приходит во имя Отца, чтобы мир познал Его и чтобы явить и исполнить Его волю. Святой Дух приходит во имя Сына, чтобы свидетельствовать о Нем, завершить и запечатлеть Своими дарами дело Христа. Каждая божественная Ипостась участвует по-своему в том же домостроительстве спасения. Если человеческая природа, собранная во Христе, является единой, и если “Христос есть центр, куда сходятся линии” (святой Максим)523, и Он “творит из тех и других одно Тело” (святой Иоанн Златоуст)524, то ипостаси, человеческие личности, напротив, являются множественными. Аналогия с телом должна быть уточнена. Личность никоим образом не может оказаться растворенной в безличной организации; единство Тела в соответствии с его полнотой предполагает соборность, или симфонию, человеческих ипостасей. Если Христос возглавляет и соединяет человечество в единстве Своего Тела, то Святой Дух имеет отношение к личностям и способствует их расцвету в харизматической полнотедаровуникальным образом, соответствующим каждой личности. Рассказ о Пятидесятнице ясно указывает на то, что благодать почиет на каждом из присутствующих – лично: “И явились им разделяющиеся языки... и почили по одномуна каждом из них” (Деян.1:3).

В единстве Тела каждый член имеет свое собственное лицо: “мы словно переплавлены в одно тело, но разделены на личности” (по словам святого Кирилла Александрийского)525. Внутри единства во Христе Святой Дух творит различие, и каждый член Тела помянут по имени в молитве Церкви. Но Они оба неразделимы: Христос явлен Святым Духом, а Святой Дух сообщается через Христа: “Упоенные Духом, мы пием Христа”526. Вся Троица оказывается включенной (в жизнь Церкви –Прим. ред.), согласно словам святого Иринея: Отец естьUnctor(Помазующий), Сын –Unctus(Помазуемый), а Святой Дух –Unctio(Помазание).

Святой Кирилл напоминает нам, что “Святой Дух был дан первому человеку вместе с жизнью”. Вследствие грехопадения Его действие сталовнешнимпо отношению к природе, и соответственно, в крещальном действии на Иордане Он почиет на человечестве Христа, а в день Пятидесятницы становится действующимизнутриприроды. Христос исполнен Духа, также и Пресвятая Дева,gratia plena (благодатная), и святой Стефан, первомученик, исполнен Духа Святого. Для святого Игнатия христиане не только “богоносцы”, но и “исполнены Бога”527. В этом вселении-проникновении Господь посылает Утешителя апостолам через дуновение –наполняетих Духом Святым (Ин.13:22), Церковь предстает храмом Духа и славой Бога Саваофа, которойисполненынебо и земля528.

Освящающее действие Святого Духа, испрашиваемое в эпиклезе, предшествует каждому акту, в котором духовное овладевает телом, творя из него “христологию”. Действительно, в момент творения мира Дух носился над водами, “вынашивая” бездну, из которой появился мир, чтобы стать Церковью – Телом Христовым. Весь Ветхий Завет, где “Дух говорит через пророков”, может быть понят как предварительная Пятидесятница, которая подготавливает приход Девы – рождество. Святой Дух сходит на Деву Марию, освящая ее и делая ее Своим трисвятым местопребыванием, а затем происходит рождение Иисуса, воплощение. В день Богоявления Он нисходит на Иисуса и представляет Его как Христа, Помазанника. В день Пятидесятницы именно из огненных языков Святого Духа родилась Церковь, Тело Христово. И каждый сакраментальный акт совершается действием Святого Духа, который из крещеного делает члена Христова, а из вина и хлеба творит Тело и Кровь Христову. Молитва о ниспослании Святого Духа во время освящения святого мира, обращенная к Отцу, так же как и слова, произносимые во время крещения, которые сообщают воде значение крови, показывают исключительную важность эпиклезы. В конце действия освящающей эпиклезы, предваряющей наитие Духа, является облик Тела Христова, и на третьем этапе именно действие Святого Духа удостоверяет “свершившееся” и являет славу. Наконец, пророчество Иоиля, цитированное апостолом Петром в день Пятидесятницы, показывает, как Святой Дух на протяжении истории совершает освящение плоти и одухотворение ее, чтобы сделать из нее славное Тело Царствия, Агнца нового Иерусалима. “Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя... Дух истины... наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам” (Ин.13:16, 13:13–15).

Эти слова показывают Христа великим Предтечей529Святого Духа, который завершает дело Христа. “Будущее возвестит вам”: Его масштабы превосходят историю и ведут к другому веку. Слова “да приидет Царствие Твое” (Лк.13:2) имеют и другое чтение: “да приидет Дух Твой”, – и отцы Церкви называют Святой Дух Царством Божиим и воскресением. “Маракаса «ранних христиан уже было эпиклезой пришествия, начинающимся пришествием. “Огонь пришел Я низвести на землю” (Лк.13:49). По словам святого Симеона, этот очистительный “пожирающий” огонь истории обозначает действие Святого Духа530. Согласно преподобному Серафиму Саровскому531, Он действует также в душе каждого крещеного и вводит туда Царствие Божие.

Эта новая жизнь, которая течет внутри нас, исходит от “Жизни Подателя”. Она таинственно соединяется с нами и делается нашей всецело, подобно тому, как Христос соединяет в Своей ипостаси нашу природу и делает ее Своей. Святой Дух ближе к нам, чем мы сами, Он становится внутренним по отношению к нам. Пролог Евангелия от Иоанна говорит о Слове и подчеркивает то, что “в Нем былажизнь”. Дух был внутри Слова. Наша жизнь также начинается на уровне Духа и во взаимном проникновении достигает реальности, творящей обожение. В этом все значение учения святого Серафима Саровского о цели христианской жизни, которая есть стяжание Духа Святого, т. к. “Святым Духом всяка душа живится, и чистотою возвышается, светлеется Троическим единством, священнотайне”532.

“Сын есть образ Отца, а Святой Дух есть образ Сына”533, –учит святой Иоанн Дамаскин. Но самый полный кеносис охватывает ипостась Святого Духа, который проявляется лишь в Своих дарах, – для Него не существует ипостасного воплощения, подобного воплощению Сына: “Твое имя, столь желанное и постоянно призываемое, про которое никто не смог бы сказать, что это такое”534, – восклицает святой Симеон. У Духа нет Своего непосредственного собеседника, который был бы Его образом, за исключением торжествующей Церкви,Communio Sanctorumво главе с Богородицей, но это последняя тайна Царствия Божия.

Святой Дух освящает вселенную инаставляетчеловеческий дух, подобное принимает в себя подобное – в этом заключается начальная духоносность: “человек принимает в себя Духа в момент творения”; его восстанавливает Святой Дух в день Пятидесятницы, и таинство миропомазания воспроизводит это событие при каждом крещении.

Это Святой Дух произносит в нас “Авва, Отче”, и посредством Его мы говорим “Господи Иисусе Христе”; Он “делает для нас возможным доступ к тому, что превосходит природу, посредством того, что является привычным и естественным для нас”535, и, соответственно, возвращает нам нашу охристовленную адамову природу, на которой Он сам почиет. Святой Дух ведет нас к послушанию Сыну до самой смерти. Единственным адекватным ответом творения Творцу, личности по отношению к Личности, единственным ответом бедного и нагого существа являетсясмирение, всецелое принесение себя в жертву ради послушания. Это совершение внутренней литургии, в которой люциферова “самость” является жертвенным материалом и в которой эпиклеза вдохновляет нас на произнесение слов “да будет”. Это жертвоприношение, созидающее личность в том “отождествлении через благодать”, о котором возвещает апостол Павел: “И уже не я живу, но живет во мне Христос” (Гал.1:20). Никогда сам человек не реализует свою личность, но имеется нечто наиболее близкое ему, поистине не “его”, адарованное емуот вечности. По словам святого Максима, это есть “личность через благодать”536– ἡ κατὰ χάριν αὐτότης, – она существует лишь в той мере, в которой она постоянно переходит через свои пределы, и в этом переходе она больше себе не принадлежит. В христологическом противостоянии божественное “да” воплощения взаимодействует с человеческим “да будет”, являя свободную взаимность вне всякого принуждения. Эгоцентрическая и замкнутая на себе самой индивидуальность уступает место личности открытой и теоцентричной, со-центричной Богу. “Отказ от себя” способствует выходу к иному, и бесконечно малое смирение приводит в действие безмерность энергий Бога, ведущих к обожению.

Тайна спасения является христологической, но не панхристовой. Эпиклеза остается обязательным предварительным и всеобщим действием. Святой Василий в своей книге о Святом Духе, удачно определяет священническую роль Святого Духа: “Тварь не обладает никаким даром, который бы не исходил от Святого Духа; Он есть Освятитель, который соединяет нас с Богом”537.

На Востоке пневматология занимает подобающее ей место. Православие никогда не пыталось свести Троицу к единству Ее природы в действии; оно занимается разработкой домостроительства ипостасей, где в единомдействиикаждая ипостась действует своим собственным образом. Перст Отца, печать Сына, помазание Отца и Сына – Дух Святой – свидетельствует о Сыне, являет Его, в некотором смысле, рождает Его (рожденный от Духа Свята и Марии Девы) и приводит все ко Христу. Будучи активным принципом, Он есть “жизни Податель” и “Сокровище благих”. По мысли греков, не содержащей схоластических классификаций и уточнений, благодать Святого Духа осуществляет причастие энергии, ведущее к обожению.

Духоносная и “охристовленная” душа становится христоявлением, вступает в личностные отношения со Христом. Это ничуть не является бегством внутрь себя. Аскет в точности следует за Христом – образует Его в себе и распинается (афонская икона изображает каждого монаха распятым)538. Нельзя забывать о том, как великие духовные учителя подчеркивают абсолютно личный характер мистического брака души. Святой Дух находится в нас, чтобы мы были во Христе, маленькие рыбки в Рыбе, сыновья в Сыне, любезные Отцу, потому что Церковь – и вместе с ней всякая душа – стала невестой Агнца.