Для отцов именно материнская функция Церкви образует вполне естественный переход к мариологии. Если Слово в Его объективном содержании, опирающееся на себя самое, является полностью самодостаточным, то недостаточность находится в нас, и нам необходима материнская защита. Нам нужно, подобно детям, устроиться на коленях Церкви, для того чтобы читать Слово.

“Одно только имяTheotokos(Богородица), Матерь Божия, содержит всю тайну Домостроительства”, – говорит святой Иоанн Дамаскин539. Аналогия между Евой, Марией и Церковью восходит ко святому Иринею540, и с этого времени для отцов Церкви Дева Мария является Женой – врагом Змея, Женой, облеченной в солнце, вместилищем премудрости Божией в самом ее принципе: цельностью и целомудрием бытия. “Есть лишь одна Дева-Матерь, и мне угодно называть Ее Церковью”, – говорит Климент Александрийский541: “Мария, Приснодева, τὴν ἁγίαν ἐκκλησίαν542. Если Святой Дух, πανάγιον (Всесвятой), персонализирует само качество божественной святости (святой Кирилл)543, то Дева, агиофания (святоявление), олицетворяет человеческую святость. И именно эта архетипическая целостность (целомудрие), σωφροσύνη, делает ее сердцем Церкви. Девственность самого строения ее существа еще до всякого действия уже торжествует над злом и обладает невыразимой властью; простое присутствие “Пречистой” уже невыносимо для бесовских сил. Бытийно связанная со Святым Духом, Мария предстает как животворящее утешение и Ева-Жизнь, оберегающая всякую тварь и заступающаяся за нее, и, соответственно, выступает в качестве образа Церкви с ее материнской защитой544.

“Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, заколола жертву, растворила вино свое” (Притч.??). Этот текст, одновременно софийный и мариологический, говорит о молитвенном служении Церкви. Посвящение Девы жизни Храма, согласно преданию, и ее любовь к Богу достигают в ней такой глубины и такой силы, что зачатие Сына явилось в ней как божественный ответ, снисходящий к глубине ее молитвенной жизни и ее прозрачности для энергий Святого Духа.

Как “венец догматов’’ она проливает свет на троичную тайну, отраженную в человечестве: “Родила есибез ОтцаСына плотию, прежде век от Отца рожденнагобез матере545. Отцовству Отца на божественном уровне соответствует материнство Богородицы на человеческом уровне и образматеринской девственностиЦеркви. Это позволило святому Киприану сказать: “Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец”546.

Органически принадлежа к потомству Адама, Пресвятая Дева, однако, ограждена от всякой личной нечистоты и от всякого зла, ставшего в ней недейственным в результате последовательной цепи очищений прародителей, особого действия Святого Духа и ее свободного подвига. Именно этот человеческий ответ подчеркнут в прекрасных словах Николая Кавасилы, обобщающих святоотеческую мысль о том, что человек не мог быть спасен без свободного согласия его собственной воли:

Воплощение было делом не только Отца, Его Благости и Его Духа, но также и делом воли и веры Пресвятой Девы. Без согласия Пречистой, без поддержки со стороны ее веры этот замысел был бы так же неисполним, как и без вмешательства Самих трех Божественных Лиц. Лишь наставив и убедив ее, Бог берет ее в матери и заимствует ее плоть, которую она охотно хочет предоставить Ему. Так же как Он желал воплотиться, Он желал, чтобы Его Мать родила Его свободно, по своей доброй воле547.

Исповедуя ее приснодевство548, православие не принимает представления об исключительности, которое создает римско-католический догмат о непорочном зачатии Божьей Матери549. Этот догмат являет Пресвятую Деву, уводит ее от общей всем судьбы и показывает возможность освобождения от первородного греха прежде Креста и, следовательно, с помощью одной лишь благодати. В этом случае для того, чтобы искупление имело место, нужно чтобы оно уже существовало и чтобы Дева пользовалась его плодами еще до его совершения. Подобное воздействие Бога, которое превращало Адама в праведника только с помощью благодати, делало для Востока непостижимым само грехопадение. Первоначальная праведность для греков была не дарованной привилегией, а “самим корнем бытия”. Бог действует неначеловека, авнутринего, Он не воздействует на Деву посредством дарованногоsuperadditumдара, но действуетвнутрисамой синергии между Святым Духом и святостью “праведных богоотцов”. Всякое навязанное благо обращается во зло. Только свободное подчинение святости представляет собойобъективное человеческое условие воплощения, которое позволяет Слову прийти “к себе”. Благодать совершенно не насилует и не принуждает природный порядок, но исполняет его. Иисус может принять человеческую плоть, т. к. человечество в лице Марии дает ее Ему, и, следовательно, Пресвятая Дева участвует не в искуплении, а в воплощении; и в лице Девы все люди говорят: “Ей, гряди, Господи”. И поэтому слова Символа веры “воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы” означают для отцов Церкви также и тайну второго рождения каждого верующего, рожденногоex fide et Spiritu sancto(от веры и от Святого Духа). При этом вера каждого верного коренится в подвиге Пресвятой Девы, имеющем всеобщее значение, в ееда будет. Благовещение, называемое “Праздником Начала” (святой Иоанн Златоуст), создает новый эон; и домостроительство спасения восходит к “мариологическому корню”, так что мариология предстает органичной частью христологии.

На “да будет” Творца тварь отвечает “да будет” как “се, раба Господня”. Архангел Гавриил является как бы вопросом, который Бог обращает по отношению к свободе Своего блудного сына: действительно ли он желает заключить в свою утробу Невместимого? В ответе Пресвятой Девы вспыхивает чистое пламя Того, кто отдает себя и, тем самым, готов к принятию. Действие Святого Духа через линию “праотцев” и чистотаблагодатногоВместилища в их высшей точке обезоруживают зло; грех остается действительным, но становится недейственным. Человек приносит в храм свое приношение – хлеб и вино, и Бог Своим царственным действием превращает их в Свою Плоть и в Свою Кровь, в пищу богов. Человечество приносит свое самое чистое приношение – Деву, и Бог делает ее местом Своего рождества и матерью всех живущих, совершенной Евой: “Что Ти принесем, Христе?.. Кийждо бо Тебе приносит... ангели пение, небеса звезду, волсви дары, пастырие чудо, земля вертеп, пустыня ясли, мы же Матерь Деву”, – воспевает Церковь накануне Рождества. Хорошо видно, что Мария совсем не есть “жена среди жен”, но естьпришествие Жены, восстановленной в своей материнской девственности. Все человечество в лице Девы рождает Бога, и поэтому Мария есть новая Ева-Жизнь, и ее материнская защита, которая хранила младенца Иисуса, хранит, как покровом, вселенную и каждого человека. Слова, произнесенные на кресте: “Иисус... говорит Матери своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя!” – учреждают достоинство материнского покрова.

Именно ее человечество, ее плоть становятся человечеством и плотью Христа, Мать становится “единокровной” Ему550, и она первая осуществляет конечную цель, ради которой был сотворен мир: “предел тварного и нетварного” (святой Григорий Палама)551, и через нее “прославлена Святая Троица” (святой Кирилл Александрийский)552. Рождая Христа в качестве всемирной Евы, она рождает Его длявсехи, следовательно, рождает Его также в каждой душе. Вот почему вся Церковь “радуется в лице Девы благословенной” (святой Ефрем)553. Так Церковь изображается в роли мистической Матери, продолжающей рождать, каквечная Богородица.

Святой Максим Исповедник определяет мистика как “того, в ком лучше всего проявляется рождение Господа”, т. к. созерцание делает “плодоносную душу одновременно девой и матерью”554, а святой Амвросий добавляет: “Каждая верующая душа зачинает и рождает Слово Божие по вере, и Христос есть плод всех нас, так что все мы сутьматериХриста”555. Эти слова проливают значительный свет на евангельский эпизод (Лк.1:19–21) и отстраняют тот уничижительный смысл, который придает ему классическая протестантская экзегеза. Ударение делается не на Деву, а на каждого человека: “Матерь Моя суть слушающие слово Божие и исполняющие его”, – каждому человеку дана благодать рождать Христа в своей душе и самоотождествляться с Богородицей.

Христос есть “Путь” и “Дверь”, Богочеловек, Он –единственный. Пресвятая Дева –первая, Она идет впереди человечества, и все следуют за нею. “Благая Наставница”, “Водительница” и “Огненный Столп”, она ведет всех к новому Иерусалиму. Она первой проходит через смерть, ставшую бессильной благодаря ее Сыну, и поэтому канон, читаемый в час смертный каждого верного, обращается к ее заступничеству: “Во успении Твоем мира не оставила еси, Богородице”. Церковь воспевает в ее лице мир, уже ставший “новой тварью”: “Радуйся, венец догматов”, – божественная истина, осуществленная в творении. Успение закрывает врата смерти, печать Богородицы ставится на небытие, она скрепляется свыше Богочеловеком и снизу – первым воскресшим творением.

Римско-католический догмат о вознесении Богородицы (1950 г.) соответствует православному празднику Успения556(κοί μησις), но его богословское обоснование восходит к совершенно другому учению о природе и благодати557. Действительно, “непорочное зачатие” отрицает, в случае Пресвятой Девы, всеобщий закон заражения первородным грехом, что освобождает ее от смерти и объясняет молчание римско-католического догмата по поводу смерти и воскресения Марии. В противоположность этому православный литургический праздник Успения включает в себя смерть и погребение Богородицы, а затем ее воскресение и вознесение на небеса. В службе празднику Церковь воспевает: “Воскресни, Господи, в покой Твой, Ты и кивот святыни Твоея” (Пс.134:8); “обаче, последующи Сыну Твоему, естественным повинуешися законом, тем же по смерти с Ним восстаеши, вечнующе” (1-я песнь канона на утрене); “О Пречистая, от земли к небеси преставилася еси днесь” (стихира 1-го гласа на вечерне).

Параллелизм (весьма характерный для “родства” этих двух архетипических вершин человечества) праздников в честь Пресвятой Девы и святого Иоанна Крестителя нарушается праздником Положения Ризы Пресвятой Богородицы (2 июля и 31 августа), которую Она “оставляет на земле вместо Своего тела”, в то время как Церковь три раза прославляет мученичество Иоанна Предтечи, празднуя “обретение его мощей”, которые пребывают здесь на земле, ожидая “Вечной Весны”. Вознесение Пресвятой Девы всегда истолковывается какдарСына Своей Матери и святой Иоанн Дамаскин называет Господа “должником”Богородицыи таким образом указывает на тайну Их близости. Это, однако, не отделяет Деву от судьбы, общей для всех, причем определение Ее судьбы лишь сокращено во времени и предвосхищает Второе Пришествие. Если смерть Сына была добровольной, то Пресвятая Дева, напротив, проходит согласно всеобщему закону падшей природы через врата смерти (канон праздника, составленный Косьмой Маиумским, очень ясно выражает это), и Она воскресает по власти Своего Сына.

Литургическое и иконографическое почитание заключает в себе мистический, тайный характер этого события. Это объясняет, почему оно не упоминается в апостольской проповеди; и, с другой стороны, отсутствие ссылок в Писании ставит его за пределы догматического учения, сформулированного на соборах558. Чтение во время службы Успения текстаФлп.1:5–11подчеркивает кенозис, который Мать разделяет с Сыном и особенно со Святым Духом, божественность которого провозглашается одновременно с провозглашением достоинства Богородицы. Но это почитание остается делом внутреннего самосознания Церкви, ее самой глубокой тайной, недоступной вне пережитого света предания559. Церковь празднует этот праздник, как вторую таинственную Пасху, и воздает хвалу первому обоженному прежде конца времен творению.

На вершине святости Церкви пребывает Пресвятая Дева, и ее девственность выражаетesse(суть) Царствия Божия, святостьin aeternum(в вечности),свадебнуюпесньSanctus (Свят). Чтение из Притч.(Притч.1:22–30) во время праздника Зачатия Богородицы святою Анною отождествляет Пресвятую Деву с местопребыванием Премудрости Божией и прославляет в ней наконец достигнутую цель божьего творения560.

“Очищение мира” и “Купина неопалимая”, “Оранта”, Пресвятая Дева изображает служение молитвой, харизму заступничества. Будучи Невестой, вместе с Духом она говорит: “Гряди, Господи!” На Суде Слово, Истина, судит и обнажает раны, Святой Дух “животворит” и исцеляет. Эта грань премудрости, которую несет в себе Дух, выражается в служении Пресвятой Девы вместе со служением святого Иоанна Крестителя. ИконаДеисусизображает их окружающими Судию Христа и представляющими молитву Церкви, заступничество милосердия, и поэтому та же самая икона означает, в более глубинном смысле, брак Агнца с Церковью и с каждой христианской душой.