ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ГОСПОДЬ!

Дорогие, незабвенные мои отче Борисе, матушка Наташа.

Вам и всем детям вашим шлю мою любовь и самые добрые пожелания. Опаздываю с моим пасхальным приветом, но в данном случае тоже лучше поздно, чем никогда. Я получил от вас три письма, три фотографии, за всё благодарю от всего сердца. Не писал, однако, потому, что был сверх моих сил занят работой по реставрации одного старинного храма (XII века), который мы получили в наше распоряжение в дни нашего приезда сюда. К сожалению, храм сей был в состоянии весьма плачевном, готовый каждый день пасть под тяжестью крыши и превратиться в груду камней. Теперь, после семи лет больших усилий, храм сей спасён. Реставрация не вполне закончена, но главное сделано, и мы теперь будем там совершать наши воскресные службы, на которые стали приезжать люди всё больше и больше. Нашего маленького храмика внутри монастыря давно уже не хватало для приёма таких количеств. Храм получился, по общему признанию, весьма красивый. В пасхальную ночь было не менее 200 чел., что для нашей отдалённой деревушки (90 км от Лондона и в стороне от всех главных магистралей), в почти пустынном месте – неожиданно много. Сражение за восстановление храма было в последние дни до предела наших сил напряжённым. Вставали в дни поста на службы наши, начинавшиеся в 5 часов утра, и кончали день наш в полночь, а я иногда и позднее. Надо было сделать страшно много за короткий срок, чтобы храм был готов к Пасхе. Но теперь это уже сделано. Мало кто нам помогал; мы стремились никого не обеспокоить просьбами о помощи, и израсходовали невероятно большую для нас сумму денег. Теперь многие рады видеть сей храм и, может быть, придут в дальнейшем на помощь нам. Но бывали времена, когда всё сие предприятие казалось совершенно безнадёжным. Так думали почти все, кто видел сей храм. Призываю вас порадоваться с нами в связи с этим событием. Да, для нас – это подлинное событие. Все мы не без удивления смотрим на то, как быстро человечество стало уклоняться от Церкви, от Христа. Для меня явление сие объясняется тем, что вот уже более полувека (с 1914 г.) вся земля живёт в атмосфере непрекращающегося братоубийства, и никто не кается в этом грехе. Естественно, что при таком состоянии люди не дерзают взглянуть на великий Свет Христа. Поверить в благовестие Христа о том, что все мы люди – чада Безначального Творца мира, поверить в нашу вечность, чрез воскресение из мёртвых, поверить в то, что человек есть образ Бога Живого – стало уже сверх их сил, и потому так стремительно развивается всеобщее отступление.

Когда я был в Греции во время войны, то, принимая исповеди от людей, говорил им: «Вы забыли мне сказать об одном вашем большом грехе...» – «Каком?» – «О том, что Вы – убийца...» – «Нет, я не убийца, и потому я не мог сказать Вам об этом грехе...» – «А скажите мне, во время войны, получая известия о том, что в силу той или иной операции так называемому врагу были нанесены большие потери, радовались ли Вы этому?» – «Естественно, потому что они начали войну, они виноваты, и хорошо, что их бьют». – «Так вот, дорогой, как бы ни смотреть на сие с обычной человеческой точки зрения, в плане Евангелия это является соучастием, моральным, в убийстве, и потому нужно и в этом грехе каяться».

Не вижу я, чтобы люди понимали правильно вышесказанное, и поэтому им ничего другого не остаётся, как только отказаться от жизни по Евангелию, отойти от Христа, забыть своё подлинное происхождение в плане духа и превратиться в осуждённых на смерть животных. Итак, в подобные времена создавать храм Христу – задача совсем не лёгкая.

Молитесь за меня, чтобы утвердил Господь дело наших немощных рук. Так же, как и существование нашего монастыря, созданного большими трудами, с великими скорбями, при общем сопротивлении и часто желании разрушить всякое наше начинание.

Я же молюсь за вас всегда, на всякий день. И все ваши печали – мои печали, все ваши радости – мои радости; когда вы нездоровы или проходите через какие-либо испытания, тогда усиливаю мою молитву о вас. Редко в моей жизни я видел такую верную любовь, какую дал нам Бог иметь междунами. (...)

Пишите мне, когда есть свободная минута. Не смущайтесь, если я не отвечаю сразу, ибо это никак не значит, что моя любовь ослабела или умалилась. Мне уже 70 лет, и силы мои упадают, память слабеет, слух тоже, а ещё надо трудиться невесть сколько, чтобы закончить начатое хотя бы в той мере, которая обеспечит будущее моих «детей». Нас всегда было то же самое число – 6. Моментами появлялись 7-й, 8-й, но это нам трудно по недостатку помещения, и они уходили. Ушёл и о. Ириней. Он теперь на Афоне. Я рад за него, что он теперь устроен на всю свою жизнь. Когда я в прошлые зимы болел, то беспокоился за него: как он будет жить после моей смерти? Теперь этой заботы уже нет на моей душе. А о других моя забота не меньшая, но в другом роде. Думаю, что создание нами храма для них будет хорошим обеспечением в наше время. Конечно, и они должны будут крепко работать, чтобы защитить свою возможность отдавать первую мысль, первую силу Богу, Отцу нашему, Которого умоляю о всех вас хранить, благословлять, защищать от всякого зла.

Ваш Тати.

Ещё много раз – СПАСИБО.