Дорогая матушка Наташа, благословение и мир Вам от Господа.

Писал я Вам к Пасхе (10 апреля). Получили ли Вы? (...)

20-го – вам исполняется пять лет!20

19-го – день рождения Миши.

Помню я и другие дни из вашей жизни. Да и вообще – жизни наши связаны внутренно. И всё же неблагоприятная мировая обстановка так сильно мешает нашему доброму и открытому общению. Вы знаете, как я надеялся видеть вас21. В своё время о. Борис хлопотал за меня у Святейшего. В прошлом году это, казалось, было совсем близко. И вот теперь не знаю, что и сказать. Вы знаете, что я стал «апатридом»22самой последней категории, вместо того, чтобы мне побывать у вас. Теперь возможности стали ещё меньшими. Но у Бога всё возможно. (...)

На днях, в субботу, 11-го, о. Лев дал мне прочитать письмо о. Б. Из него узнал многое об обстоятельствах вашей внешней жизни. Мне было чрезвычайно приятно читать его письмо, полное бодрости и вдохновения на всякий труд. Я его узнаю и рад, что он в смысле трудоспособности своей остался тем, что был, и даже в каком-то смысле превосходит самого себя.

Антуанетта23после своего возвращения была от вас в восторге больше, чем от кого бы то ни было. (...)

У меня в жизни главная перемена в том, что я теперь имею маленькую церковку24, отдельную от Никольской. Помещается она в глубине того узкого коридора, который проходит мимо маленького домика, где давно когда-то жили Вы, (...) в бывшем имении Колара. Там конец этой постройки мы превратили вцерковь. Получилась очень хорошая, тихая, приятная, удобная для нас. Конечно, всё это всегда висит на волоске. Да иначе у скитальцев и не бывает. Собираемся там, главным образом, монашествующие, со мною 12. Бывают иногда и другие, приезжие. (...)

Некоторых обстоятельств нашей здесь жизни не хочу описывать, чтобы не сказать чего-нибудь печального о людях. «А» тоже повернулась к нам спиной, после того, как мы сделали все, чтобы оказать ей помощь в трудную минуту её жизни. Но это вполне нормально. Трудно носить в себе признательность к людям. Это благородное чувство многим почему-то тяжело, и они предпочитают неприязнь. Тогда они могут воздавать за добро неприязнью и находить в этом себе удовольствие. Но Бог меня до сего время защищал от них. Здоровье моё во многом стало лучше, чем раньше: я могу съездить, например, в Париж почти на целый день, чего раньше не мог себе позволить. Работаю много, но пишу мало. (...) И вообще могу сказать, что всё сравнительно идёт благополучно.

Слава Богу! (...)

Вот, видите, описал вам жизнь многих. Таких «физиологических» писем я, кажется, никогда никому не писал. Но у меня создалось впечатление, что никто вам не пишет о нашей здесь жизни. А Вас лично прошу всё же не принимать мыслей отчаянных и обескураживающих. Ведь на всякий день я обращаюсь лицом к вам на Восток и прошу Бога благословлять всех вас и хранить.

Отцу мою любовь о Христе. Детям – моё благословение.

Ваш Тати.

Привет и любовь от всех нас – 12-ти.