Дорогая о Господе матушка Наташа, благословение Божие да будет с Вами.

Сегодня я справил 7-летие своего рукоположения в священники. (Диаконом я рукоположён в 1930 г., а в иеромонаха в 1941 г.) (...)

Сегодня, слава Богу, служба моя прошла более удачно, чем все другие разы после моей болезни. У меня появилась надежда, что Господь ещё даст мне возможность служить. Я некоторое время серьёзно боялся, что за грехи мои лишусь богослужения. Вы понимаете, что это значит для священника-монаха. Потеря богослужения – равносильна потере жизни. Но, быть может, Господь потерпит ещё меня. (...) Я теперь чувствую себя значительно лучше, и уже на сей раз мне кажется, что это без обмана.

В среду я был в Париже на радиоскопии лёгких. Результаты меня удивили. Мои лёгкие были найдены в состоянии вполне удовлетворительном. Но сердце хуже, однако не безнадёжно. Фатиге6.

Всё это даёт мне серьёзную надежду, что я смогу скоро вернуться в Сент-Женевьев, где столько у меня друзей, близких и дорогих. Я написал так много и подробно о себе с мыслью, что и Вы оправитесь, Бог даст, и всё будет хорошо. Теперь я чувствую себя много ближе к Вам, чем со времени моего приезда сюда. Три раза я ездил в Париж один, без провожатых. Напишите мне адрес Колчаков7, чтобы я мог повидать Николку.

Я очень благодарен о. Борису, что он поднял столь большой труд – посетить меня. Я был бесконечно обрадован увидеть его. (...)

Так тесно связалась моя жизнь со всеми вами за этот год. Прежде я вас знал только по именному списку Братства, только по имени, как братьев, а теперь Бог дал мне в вашем лице действительно дорогих о Христе братьев. (...)

Молитесь за меня. Я надеюсь, что Господь помилует меня за ваши молитвы.

Бог да благословит Вас.

Целую братски о Христе о. Бориса. Целую детишек –

иеромонах Софроний.