Дорогая матушка Наташа, мир Вам.

Большое спасибо Вам за письмо. По-видимому, «сердце сердцу весть подаёт». За последние три недели я был особенно неспокоен за Вас, и память о Вас приняла характер весьма острый, напряжённый. Казалось мне, что Вам – плохо, но в чём дело, мне было совсем неясно. Не могу сказать, чтобы Ваше письмо меня очень успокоило тем, что теперь Вы сами говорите мне о Вашей болезни. Но так или иначе всё же я обрадовался письму Вашему. Мы так далеко живём друг от друга, в условиях так сильно непохожих, что составить себе хотя бы смутное представление о Вашей жизни вообще мне никак невозможно. Хорошо, что Вам удалось устроить некоторый комфорт в доме. Раньше было так тяжело Вам. Но даже и короткое время столь тяжёлой борьбы могло подорвать и без того некрепкое здоровье Ваше. (...)

Спасибо, что написали мне о мальчиках. Были они совсем ещё малышками, когда уезжали, а теперь, говорите, стали крупнее отца. Есть у Вас карточка, где я с Николкой на руках на диване, в Донжоне, когда ему было около двух лет? Теперь он мог бы держать меня на коленях. Я очень надеюсь, что и ему и Мише удастся закончить высшее образование. О том, что все должны пройти известный стаж работы на заводах, я слышал уже сравнительно давно. Я нахожу эту меру весьма благоразумною в целях воспитания молодёжи. Часто молодые люди, не знавшие настоящей работы, настоящего трудового дня, развращаются, становятся невосприимчивыми к страданиям других и даже доходят до преступности. Но также очевидно, что подобная мера, благотворная в государственном масштабе, в отдельных случаях может оказаться весьма негативной, так как перебивает учёную подготовку в самый важный период, то есть когда организм человека особенно способен к учению.

Так или иначе, не печальтесь ни Вы, ни Коля возможною потерею драгоценного времени. В моральном отношении это всё равно будет для него выигрыш, лишь бы он был внимателен к ЧЕЛОВЕКУ, каждому человеку. Пусть он узнает на своём личном опыте, в каких страданиях вырабатывается «хлеб насущный», и таким образом приобретёт сердце, способное отзываться на всякие нужды людей. Я так любил Ваших мальчиков, что теперь, вспоминая их, с радостью переношусь в те дни. Вот сейчас живо стала предо мной картина, как Коля в первый раз сам встал на свои ноги и как он ТОРЖЕСТВЕННО засмеялся радостным смехом победы34. Пусть это будет для него образом и того, что он должен так же победоносно вставать, то есть перейти из горизонтального, свойственного животным, положения в вертикальное, свойственное ЧЕЛОВЕКУ. Греческое слово АНТРОПОС значит «смотрящий ввысь». Люблю я также и слово «человек», если толковать это слово следующим образом: чело – образ ума; век – это вечность. Иначе говоря – «вечный ум». Ведь признак живой души в том, что она знает, что смерть невозможна человеку; что «весь он не умрёт», что некая сторона его существа «тленья убежит». Таким я всегда представляю Колю себе.

Я страшно рад за Мишу. Но поражаюсь, какой он гигант. Сравните его с мамой, маленькой, тонкой. Передайте им обоим мою любовь и моё благословение. Верочке, когда будете писать, напишите от меня также, что я её по-прежнему люблю. Какая же она была красивая! Всё так же она выглядит, как раньше?

Теперь вот какая мысль пришла мне в связи с Вашим письмом: есть ли у Вас магнитофон? Может быть, я наговорил бы пластинку, то есть ленту, и послал бы Вам её. Но что именно? Придумайте Вы это, если только возможно посылать к Вам такие вещи. Здесь, конечно, это своего рода форма переписки. Многие посылают ленты своим родным и друзьям и тем дают возможность слышать их живую беседу. (...) Карточку пошлю, когда найдётся хотя бы одна сносная. Снимают меня со всех сторон многие, но сам я получаю карточки чрезвычайно редко, и почти всегда такие невероятно плохие. Я всегда готов разбить зеркала, которые мне показывают меня, хотя при этом вспоминаю поговорку: «неча на зеркало пенять». Если будем живы, то, может быть, ещё увидимся, здесь ли, там ли у Вас. Здесь у нас всё слава Богу. Я, конечно, старею, слабею, но по моим летам ещё терпимо. Зима здесь мягкая, красивая. Сад ещё почти весь зелёный, хотя листопад начался уже с месяц тому назад. Часто бывают тонкие солнечные дни. А лето в этом году было самое лучшее из всех, что помню во Франции или здесь.

Вы всё же моложе меня. Вы должны ещё оправиться. Я так жду теперь Вашего следующего письма, которое принесёт мне о Вас лучшие вести.

Отцу передайте мою нерушимую любовь. Скажите ему, что недавно посетил меня Лева Зандер35. А я в этом году никуда за границу не ездил. Видите, начал писать совсем беспорядочно. Значит, пока кончу. Знаю, что Вы любите Господа. Знаю, что Вы любите даже и меня. А Вы знаете, что я люблю Вас, всех вас неизменно крепко, и всегда я ваш

Тати.