Дорогая матушка Наташа, мир Вам и всему дому Вашему!

Огромное спасибо за Ваше письмо. (...) Да, я неизменно помню Вас, но сообщения о том, как Вы живёте, важны тем, что я теснее и глубже проникаю в Ваше состояние и могу более живым образом помнить Вас.

Теперь, прежде всего хочу сказать Вам немного относительно субъективных чувств больных сердцем. Сам я не раз был в болезненном состоянии, и знаю, что значит, когда сердце страдает. Итак, субъективное ощущение при болезни сердца может быть чрезвычайно тяжёлым и страшным. Однако это лишь свойство сердца как самого важного центра всей нашей жизни. Когда мы испытываем боли в ноге, в руке, в другом каком-нибудь месте, где нет «органов», тогда и сильная боль не вызывает большого страха, и даже совсем нет страха. Но когда сердце «болтается», как маятник, или спазматически сжимается от болей, или бьётся ненормально, тогда немедленно появляется чувство страха смерти. И об этом страхе, о природе его я хочу теперь сказать немного слов.

Как сам я заметил, страх этот часто не имеет связи с нашим духом. Страх этот скорее чисто физический, животный. Психическое ощущение наше в этих случаях связано с этим состоянием нашего телесного сердца, и агония останавливается в пределах психофизического человека. И нам, мне кажется, не следует смешивать этот «животнофизический» страх со страхом метафизическим, духовным. Я однажды пережил двадцать дней и двадцать ночей такого состояния на грани смерти. Особенно страшно бывало по ночам. Это было уже давно, в 1935 г. Но забыть той агонии невозможно. Сначала я был поражён страхом выше всякой меры. Но потом произошло нечто в моём духе, и я увидел, что между страхом пред вечностью, светлой или тёмной, и этим животным страхом – целая пропасть. Самая природа их глубоко различна. И с тех пор, хотя я неизменно испытываю сей животный страх при спазмах в сердце, или аорты, или в груди (грудная жаба), однако и этот животный страх стал несравненно слабее с тех пор, как я узнал его природу. Знаю НАВЕРНЯКА из моего личного опыта, что подступы к смерти из-за сердца могут быть чрезвычайно мучительными, но это никак не связано с нашей грядущей судьбой в Боге. И самый сладкий и невыразимый мир в душе может идти параллельно с этим страхом тела. Любовь Божия иногда даже в большей мере находит себе место в силу этих страданий. Наверное потому, что всё существо наше должно прийти в состояние критического напряжения, и в этом критическом напряжении открываются новые способности нашего духа, нашего метафизического сердца.

Я не утешаю себя надеждой, что слова мои принесут Вам разрешение вопроса Вашей болезни, но я очень надеюсь, что Бог сотворит с Вами сие знамение божественного благоволения о вас.

Благодарю отца Бориса за его приписку. (...) Теперь немного о себе. К сожалению, никакой гостиницы у нас нет, но нужда в ней огромная. Если бы была таковая, то нам было бы значительно легче, так как наш дом стал слишком мал для того количества людей, что приезжают к нам по праздникам. Зато стариннаяцерковьXII века, которой грозило полное разрушение, нами реставрирована с большим успехом (...) и получилась действительно красивая. Посылаю вам 3 фотографии, которые дадут некоторое представление о ней. Иконы в иконостасе – работы о. Григория Круга38. Образ Пантократора за Престолом – написан мною39. Люстры (две, другую не видно на фото, она сзади) сделаны из старых железных обручей деревенских телег. На фото – большая с 12-ю свечами, сзади – малая с семью свечами. На Престоле крест и подсвечники сделаны кузнецом по моему рисунку. Самый Престол сделан из старинного резного дерева (XVI века) и вышел весьма красивый и удобный для больших служб. Форма – гробницы. Фото не совсем удачны; на делецерковьпроизводит прекрасное впечатление. По размерам своим она нам «как раз» – свободно помещается 200 человек, но возможно иметь и более. А когда мало народу, то она опять не страшно велика, и всё распределено соответственно нуждам нашим. За Престолом видна красная занавеска; там дверь-отверстие, ведущая в заднюю часть храма, где мы поместили жертвенник и службы. Там жертвенник также из старинного дерева, ещё более удачный, чем Престол. Но, к сожалению, реставрация не закончена из-за недостатка средств. Если Бог благоволит дать нам все возможности, о чём мы замыслили, то храм должен бы быть великолепным памятником. На 4-м фото – вход в наш дом. Построен по моему рисунку. Раньше, когда мы приехали сюда, не было ничего, вернее, почти ничего. Низенький деревенский частокол, ворота разломившиеся, деревянные, уже не закрывались.

Сам я старею и слабею. Одна из самых ужасных болезней старости – быстрая утомляемость, и страшная лень и медлительность уже одолевают мною. Потом пришлю вам фото моё с ребятами моими, если напишете мне, что они вас интересуют. (...)

Да хранит всех вас Бог. Всем шлю мою крепкую любовь.

Ваш Тати, неизменно преданный. Всех целую.