4.М. П. Бальзамовой. Вторая декада июля 1912 г. (с. 10). – Журн. «Москва», 1969, № 1[1], с. 214–215, неполностью, с ориентировочной датой: «Конец июля 1912 г.»; полный текст – ЕиС, с. 255–257, с датой: 23 (?) июля 1912 г.

Печатается по автографу (ГМЗЕ).

Датируется по результатам сопоставления наст. письма с п. 6, где указаны день первой встречи Есенина с Бальзамовой в Константинове (8 июля, в празднование явлению иконы Пресвятыя Богородицы во граде Казани, в обиходе именуемой иконой Казанской Божией Матери) и время ее отъезда из села («через три дня», т. е. 11 июля), а также с п. 11, где говорится о попытке самоотравления вскоре после отъезда Бальзамовой. См. также коммент. к этим письмам.

Текст Есенина содержит определенные лексические, фразеологические и композиционные параллели с эпистолярным сочинением другого поэта – письмом И. С. Никитина Н. А. Матвеевой от 19 апр. 1861 г. Ср.:

«Вы уехали, и <…>меня окружила пустота, которую я не знаю чем наполнить. Мне кажется, я еще слышу Ваш голос <…> Как до сих пор живы в моей памяти – ясный солнечный день и эта длинная, покрытая пылью улица <…> и эти ворота, подле которых я стоял с поникшей головой, чуждый всему, что вокруг меня происходило, – видя только одну вас и больше никого и ничего! Как не хотелось, как тяжело было мне идти назад<…>! Как живо все это я помню! <…>

Я содрогаюсь, когда оглядываюсь на пройденный мною, безотрадный, длинный-длинный путь. <…> Неужели на лице моем только забота должна проводить морщины? Неужели оно должно окаменеть с своим холодным, суровым выражением и остаться навсегда чуждым улыбке счастья? Кажется, это так и будет! <…> Теперь вопрос: зачем я писал вам эти строки? Мало ли кому грустно, да вам что за дело до всех скорбящих и чающих движения воды? Но будьте немножко внимательны: у меня нет любимой сестры, на колени которой я мог бы склонить свою голову, милые руки которой я мог бы покрыть в тяжелую для меня минуту поцелуями и облить слезами. Что же, представьте себе, что вы моя нежная, моя дорогая сестра, и вы меня поймете» (Никитин 1911, стб. 528–529). См. также полный текст этого письма.

…я прочитал твое письмо. – Письма М. Бальзамовой Есенину неизвестны; в пп. 13 и 17 (с. 23 и 28 наст. тома) утверждается, что письма, относящиеся к 1912 г., уничтожены.

Тяжелая грусть облегла мою душу. – Парафраза финальных строк («Тяжело на груди, / / Злая грусть налегла») одной из «Русских песен» А. В. Кольцова («Не скажу никому…»; 1840): Кольцов 1911, с. 127–128, под загл. «Песня». Вариации этой парафразы, более близкие к кольцовскому тексту, см. также в пп. 10 и 30 (с. 18 и 52 наст. тома).

Я недолго стоял на дороге~И мной какое-то тоскливое-тоскливое овладело чувство. – Возможно, здесь есть отзвук строки «Не гляди же с тоской на дорогу» из стихотворения Н. А. Некрасова «Тройка» (1846): «Полное собрание стихотворений Н. А. Некрасова в двух томах», 10-е изд., СПб., 1909, т. 1, с. 15. Песенный вариант некрасовского текста имеется в принадлежавшей Есенину (или Г. Панфилову) тетради (РГБ) 60-х годов XIX века, содержащей выписки из книг и списки песен и стихотворений, сделанные рукой неизвестного (судя по содержанию тетради – ученика духовной семинарии); там рядом со списком «Тройки» – пометы Есенина (подробнее см. наст. изд., т. 7, кн. 2).

…я что-то сделал, чего не могу никогда-никогда тебе открыть. – После слова «сделал» Есенин зачеркнул – «с собой». Более подробно о том, что́ с ним тогда случилось, он все же рассказал любимой девушке некоторое время спустя – в п. 11 (см. с. 19 наст. тома).

Я написал тебе стихотворение, которое сейчас не напишу~нужен шаг к твоему позволению. – «Позволение» было получено в начале следующего года: лишь 9 февр. 1913 г. (в п. 18) Есенин отправил Бальзамовой по ее просьбе стихотворение, о котором идет речь, – «Ты плакала в вечерней тишине…» (см. с. 31 наст. тома).

«Умрешь – похоронят, сгниешь и не встанешь»(так пели вечером~ «Налей, налей, товарищ»… – Речь идет о песенном варианте стихотворения А. П. Серебрянского «Вино» («Быстры, как волны, дни нашей жизни…», 1830-е годы), список которого, наряду с «Тройкой» Некрасова, есть в упомянутой выше тетради XIX века. Процитировано по памяти; у Серебрянского – «Умрешь – похоронят, как не был на свете; / / Сгниешь – не восстанешь к беседе друзей» (в кн. «Песни и романсы русских поэтов», М.; Л., 1965, с. 533). См. также «Новейший полный песенник, содержащий в себе песни, романсы и стихотворения известных русских поэтов», СПб.: А. А. Холмушин, 1900, с. 58.

Анюта– А. Сардановская, дальняя родственница о. Ивана (И. Я. Смирнова), ровесница и подруга Бальзамовой, вместе с которой они приехали в дом священника на праздник 8 июля 1912 г. Совместная фотография подруг не раз воспроизводилась в печати (см., напр., Письма, второй вкл. л. между с. 128 и 129).

…это сочинил Серебрянский~безвременно отживший. – Подробности биографии А. П. Серебрянского Есенин мог узнать из биографического очерка «А. В. Кольцов», предпосланного произведениям поэта в кн.: Кольцов 1911, с. XXI и XVIII. Эта книга была в личной библиотеке Есенина; ныне хранится в ГМЗЕ.

Привет Анюте, Симе и маме их. – Имеются в виду А. Сардановская, ее родная сестра Серафима и их мать В. В. Сардановская.