***
84.М. П. Мурашеву. Ноябрь (?) – декабрь (?) 1917 г. (с. 98). – Прокушев-65, с. 240 (с пропуском одного слова и номера телефона; не датировано); полностью – Есенин 6 (1980), с. 79, с ориентировочной датой: «1915–1916 гг.».
Печатается по автографу (архив М. П. Мурашева; хранится у наследников, г. Москва).
Датируется предположительно, на основе почти полного совпадения особенностей почерка данного письма и п. 83 (от 21 нояб. 1917 г.); см. также реальный коммент. Первая адекватная датировка и ее обоснование – Письма, 73.
…Чернявскому очень нужна его рукопись. – Возможно, речь идет о тексте доклада, прочитанного В. С. Чернявским на вечере поэзии Есенина 22 нояб. 1917 г. в концертном зале Тенишевского училища. «Он настаивал, чтобы вступительное слово („присловье“, как впоследствии по его желанию было напечатано на афише) читал я, – не присяжный критик, но зато свой человек, – вспоминал Чернявский. – Напрасны были мои уверения, что это будет с моей стороны возмутительным дилетантством и что крестьянская линия в поэзии недостаточно мною осознана. Сергей и слышать ничего не хотел.
Через несколько дней я принес ему мою работу с новым отказом ее огласить. Но Сергею непритязательная статья моя очень понравилась. Кажется, ему особенно по душе был анализ соприкосновения его поэзии со стихами Клюева и выводы в пользу полной самобытности Есенина. <…> Публики было очень мало, вся она сбилась в передних рядах: с десяток-другой людей от литературы и общественности, несколько друзей, несколько солдатских шинелей, да какие-то районные жильцы (иначе в те дни и быть не могло).
При скудном освещении, один на эстраде, в белой русской рубашке, Сергей был очень трогателен и хорош. Читал он с успехом, так что отсутствие публики в результате его не очень огорчило. „Радуница“ действовала, как всегда, беспроигрышно, поэмы были приняты слабее. В артистическую собрались слушатели-общественники, и в отдельных кучках было настроение диспутирующее. Доклад мой поругивали. Неизвестный молодой критик взял его в карман для ознакомления и потом так и не вернул. Сергей очень рассердился на меня и долго вспоминал об этом хищении…» (Восп., 1, 217, 218).
Не исключено, впрочем, что Есенин пишет здесь о какой-то другой работе Чернявского, сведений о которой нет.
У него~умер~старший брат…– Возможно, это Сергей Степанович Чернявский, государственный чиновник, живший в Петрограде по адресу: Знаменская, 10 («Весь Петроград на 1916 г.», с. 740).
225-31. – См. пояснение к другому телефонному номеру в коммент. к п. 77.
