***
121.М. М. Литвинову. 29 июня 1922 г. (с. 139). – Есенин 5 (1968), с. 109–110 (с ошибочной датой и с неточностями в тексте); факсимиле – IE, семнадцатый вкл. л. между с. 252 и 253.
Печатается по фотокопии автографа (ГЛМ). Местонахождение подлинника неизвестно. Написано на бланке: «Park Hötel / Düsseldorf / Corneliusplatz». Рукой А. Дункан – только подпись. На письме помета: «Получено 3/VII». Первоначально вместо слов «Уважающие Вас» было: «Уважающий Вас»
Письмо отправлено в Гаагу (Нидерланды), где в то время находился заместитель народного комиссара по иностранным делам М. М. Литвинов как глава делегации РСФСР на международной финансово-экономической конференции, проходившей 15 июня – 19 июля 1922 г. (Т. наз. Гаагская конференция 1922 г. – см.: Есенин 6 (1980), с. 315).
…сделайте так, чтоб мы выбрались изГермании и попали в Гаагу…– Поездка в Гаагу не состоялась, но не позднее 4 июля бельгийское консульство в Кельне выдало Есенину и Дункан пропуск для проезда в Брюссель сроком на 15 дней, начиная с 5 июля 1922 г. (русский текст – Хроника, 2, 57; факсимиле – там же, первый вкл. л. между с. 64 и 65).
…обещаю держать себя корректно и в публичных местах «Интернационал» не петь. – Речь идет о вечере 12 мая 1922 г. в берлинском Доме искусств, о котором сообщали многие эмигрантские газеты Европы. Так, например, Нак. писала 14 мая: «Вечер отходил. Ал. Толстой дочитывал превосходные свои воспоминания о Гумилеве… И вдруг аплодисменты. Минский – восставший против самого себя – радостно возвестил: пришел Есенин. <…>
И еще раз кинулся к дверям Минский – вошла Айседора Дункан, вошла, улыбнулась и села. <…>
– Интернационал, – крикнул кто-то.
– Интернационал, – сгрудились около Дункан белокурый Есенин, черный и худой издатели, перечно-ароматный Кусиков и группа сочувственников.
А в ответ – свистки. В ответ – раздраженные лица. Благонамеренность была оскорблена. Благонамеренность отправилась свидетельствовать вешалки и пути отступления…
Есенин вскочил на стол и стал читать… На исконную русскую тему – о скитальческой озорной душе. И свистки смолкли. Оправдан был вызов поэта, брошенный свистунам:
– Все равно не пересвистите. Как засуну четыре пальца в рот и свистну – тут вам и конец. Лучше нас никто свистать не умеет».
Присутствовавший на этом вечере писатель И. С. Соколов-Микитов вспоминал: «Есенина и Айседору Дункан, уже немолодую, но молодящуюся женщину, с волосами, выкрашенными в табачно-красный цвет, встречали в „Доме искусств“ – в немецком второразрядном кафе, обычно пустовавшем. На сей раз кафе было переполнено народом. Здесь собрались люди всяческих толков и политических оттенков. Я сидел за столиком с Толстыми. Появление Есенина <…> встретили шумными аплодисментами. Кто-то запел „Интернационал“. Молодчики из монархической газетки „Руль“ ответили свистом. Возле Есенина в роли охраны возник проживавший в Берлине поэт-имажинист Кусиков с напудренным лицом и подкрашенными губами. К великому негодованию немецких кельнеров-официантов, Есенин взобрался на мраморный стол и начал читать стихи…» (Соколов-Микитов И. С. Давние встречи. Л., 1976, с. 73–74). См. также коммент. к пп. 120, 123, 134.
