***
179.Г. А. Бениславской. 17 октября 1924 г. (с. 179). – Прокушев-55, с. 334 (в извлечениях). Полностью – ВЛ, 1960, № 3, с. 133 (публ. Е. А. Динерштейна, с неточностями).
Печатается по фотокопии автографа (ИМЛИ).
…поеду в Тегеран. – Поездка не состоялась. Желание Есенина посетить Персию (Иран) было связано с его работой над циклом стихотворений «Персидские мотивы». В. И. Болдовкин, который в 1923 г. работал в Персии, писал, что поэт задавал ему «множество вопросов о Персии. Я почувствовал, что Персия не дает ему покоя, тянет к себе» (газ. «Молодежный курьер», Рязань, 1991, 26 дек., № 76; спец. вып. «Тропа к Есенину»; подробнее см. наст. изд., т. 1, с. 638–642).
П. И. Чагин, которому Есенин посвятил «Персидские мотивы», вспоминал, что летом 1925 г. поэту создали иллюзию Персии в Баку: «…поехали на дачу в Мардакянах, под Баку, где Есенин в присутствии Сергея Мироновича Кирова неповторимо задушевно читал новые стихи из цикла „Персидские мотивы“.
Киров, человек большого эстетического вкуса, в дореволюционном прошлом блестящий литератор и незаурядный литературный критик, обратился ко мне после есенинского чтения с укоризной:
– Почему ты до сих пор не создал Есенину иллюзию Персии в Баку? Смотри, как написал, как будто был в Персии. В Персию мы не пустили его, учитывая опасности, какие его могут подстеречь, и боясь за его жизнь. Но ведь тебе же поручили создать ему иллюзию Персии в Баку. Так создай! Чего не хватит – довообразит. Он же поэт, да какой! <…>
Летом 1925 года я перевез Есенина к себе на дачу. Это, как он сам признавал, была доподлинная иллюзия Персии – огромный сад, фонтаны и всяческие восточные затеи. Ни дать ни взять Персия» (Восп., 2, 162–163).
Первая попытка проехать черезТавриз не удалась. – Конкретных данных об этом не обнаружено.
Скнигами делайте, что хотите. Доверенность прилагаю. – К письму, очевидно, была приложена доверенность Есенина Г. А. Бениславской на заключение договоров на издание его книг, аналогичная выданной ей же доверенности от 12 июня 1924 г. (наст. изд., т. 7, кн.2). Сведения о содержании «тифлисской» доверенности не выявлены.
Высылаю стихи. «Песнь о великом походе» исправлена. – Скорее всего, Есенин выслал газетную вырезку окончательной редакции «Песни о великом походе», опубликованной в З. Вост. 14 сент. 1924 г. (№ 677; ныне хранится в ГЛМ). О других стихах, приложенных к этому письму, сведений нет.
ДайтеАн<не>Абр<амовне>и перешлите Эрлиху для Госиздата. Там пусть издадут«36»и ее вместе. – Просьба, адресованная А. А. Берзинь и В. И. Эрлиху, связана с двумя изданиями «Песни о великом походе» – в Отделе массовой (впоследствии – крестьянской) литературы Госиздата РСФСР в Москве (договор № 4882 подписан 2 сент. 1924 г. – РГАЛИ) и в ленинградском отделении Госиздата (подробнее об истории этих изданий см. наст. изд., т. 3, с. 588–599). 13 нояб. Бениславская сообщила Эрлиху: «Просит поправки переслать Вам для Госиздата» – и сделала копию поправок к тексту поэмы (Письма, 341–342). «36» – это сокращенное название «Поэмы о 36» (первоначальное заглавие «26. Баллада»). Еще 1 сент. перед отъездом на Кавказ Есенин послал поэму О. М. Бескину с просьбой опубликовать ее вместе с «Песнью о великом походе» и последними стихами отдельным изданием в Ленинградском отделении Госиздата (см. п. 170). Подробнее о событиях, связанных с реализацией этого издательского проекта, см. в коммент. к п. 175. Он так и не был осуществлен. Отдельной книгой «Поэма о 36» тоже не выходила; позже вошла в состав ОРиР, вышедшей в «Современной России» в конце апр. 1925 г. (см. наст. изд., т. 3, с. 632–633).
Опишите мне ~ что делается в Москве. – Есенина волновала борьба между напостовцами и А. К. Воронским, поддерживавшим «попутчиков», обострившаяся осенью 1924 г. (подробнее об этом см. коммент. к п. 175). Свое понимание происходящего Бениславская подробно изложила в ответном письме в окт. 1924 г., но свела проблемы межгрупповой борьбы к передаче Есениным рукописи «Песни о великом походе» в журнал «Октябрь», где были сосредоточены противники Воронского (И. Вардин, Ф. Раскольников и др.):
«…Вас здесь встретят не слишком тепло; боюсь, многие руки не подадут. Вышло вообще очень нехорошо. В чем дело, как это вышло, я не знаю и узнать не у кого. Какие были у Вас соображения – об этом можно гадать, и только. Факт то, что если это случилось необдуманно, не нарочно, то тогда надо исправлять, благо еще не совсем поздно.
Как исправлять, намечайте Вы. Можно им вернуть деньги и взять поэму совсем; можете Вы затребовать ее для изменений, можно задержать до „предполагаемого“ написания второй части и т. п. Можно многое, но это решайте Вы, так как мои изыскания в этой области могут оказаться неудачными – человек я неискушенный в сих делах. Но то, что случилось, никому нельзя было делать, а Вам уж и подавно. Одним словом, если у Вас есть силы бороться – бейте отступление (если надо отступать). Это вопрос чести.
Не решалась об этом писать по двум причинам:
Первое и главное: была не уверена (да и сейчас не уверена тоже), что это письмо никто не сумеет прочесть прежде Вас, а следовательно, сумеет принять всякие контрмеры. Во-вторых, и „главнее“ – не хотелось нарушать Ваш отдых, тем более что не знаю, как Вы.
Только, Сергей Александрович, родной, ничего не предпринимайте сгоряча, не откладывая вместе с тем решения в долгий ящик. Если можно, дайте обстоятельную телеграмму, что предпринять, только пишите так, чтобы нам гадать не пришлось» (Письма, 251). Есенин на это письмо не ответил.
Спросите Казина, какие литературные новости. – Есенина особенно интересовало мнение Казина, т. к. еще перед отъездом на Кавказ поэт собирался оставить доверенность на его имя (сохранился черновик): «В случае изменения в журнале „Красная новь“ линии Воронского уполномачиваю В. Казина присоединить мою подпись к подписям о выходе из состава сотрудников» (см. наст. изд., т. 7, кн. 2).
В ответ на просьбу Есенина Бениславская сообщала: «Казина нет в Москве. До 1 ноября он будет в Крыму, адрес: Крым. Ялта. Гаспра, санаторий Цекубу – В. Казину» (Письма, 251; см. также коммент. к п. 184).
С Вардиным я разъехался около месяца тому назад. – См. п. 175.
Напечатайте «36» в «Молодой гвардии» и получите деньги. – Бениславская ответила лишь 15 дек.: «…через Вардина, может быть, дам „36“ в „Молодую гвардию“. Мне не очень хочется ее печатать, и Вардин не советует, но ведь все равно Ионов ее издаст, чего ж тогда ее здесь перед тем не пустить? Вардин говорит, что ее Вам отделать бы, а я хуже: согласна с Воронским – „Черного принца“ Асеева помните? В ритме ли, в форме ли, но мне что-то не нравится (ох и распушите же Вы меня за такие речи!)» (Письма, 259).
Мне важно, чтоб Вы собрали и подготовили к изданию мой том…– На эту часть письма Бениславская сразу же не ответила. Повторное указание Есенина имеется в п.183.
Из Батума получил приглашение отПовицкого. После Персии заеду. – Зимой 1924–1925 гг. Есенин жил в Батуми (Батуме) на квартире своего друга Л. И. Повицкого (см. п. 187: «Адрес: Батум, Вознесенская ул, д. 9, Льву Повицкому, для Е.»)
Как Орешин?– Бениславская ответила: «Орешин в „Красной нови“ бывает редко» (Письма, 251).
Что ~ распущенный имажинизм?– Есенин интересуется реакцией на подписанное им письмо в редакцию «Правды» о роспуске группы «имажинисты» (см. наст. изд., т. 7, кн. 2). Бениславская сообщала между 10 и 12 дек.: «Об „имажинистах“ питерских Эрлих пишет: „У меня здесь была форменная склока с нашими ребятами. Дело дошло до того, что Шмерельсон писал Грузинову, требуя передачи всех наших материалов, в том числе и моих. Мне случайно попалась открытка Грузинова – Шмерельсону, из которой я это понял. Грузинову я открытку с разъяснением послал. Во всяком случае: будет Сергей что-нибудь предпринимать или нет – ни я, ни Полоцкий никаких дел с „Гостиницей“ иметь не будем и не имеем“. Вот все, что пишет Эрлих об имажинистах питерских. О здешних нечего писать. „Таверна“ закрылась давно» (Письма, 257; о «таверне» см. ниже).
Есть ли что в таверне и кто там?– Речь идет об артистическом кафе «Стойло Пегаса». На этот вопрос Бениславская ответила в письме от 15 дек.: «Ну, теперь о новостях. „Таверна“ закрыта – прогорела. Савкин затеял какой-то театр вместо „Таверны“ – тоже прогорел в несколько дней, теперь не знает, как выпутаться. Жаль его – мальчишка ведь еще, потому и влип так. А Грузинов теперь руки умывает.
Мариенгоф и Кº молчат. Открыли новое кафе в Метрополе: „Калоша“. Что там делается, не знаю…» (Письма, 258).
Эрлиху напишите, чтоб поэму пускал как«36», а не«26». – Это поручение Бениславская исполнила, написав Эрлиху 13 нояб. 1924 г.: «„26“ переименовать в „36“, соответственно изменив в тексте» (Письма, 342; подробнее о «Поэме о 36» см. наст. изд., т. 3, с. 635–636).
…я непишу ему из-за того, что потерял адрес. – В упомянутом выше письме Бениславской Эрлиху читаем: «Напишите С. А. по адресу: Баку, „Бакинский рабочий“ – Есенину. Он просил всех писать всегда только по этому адресу» (Письма, 342). Письма Эрлиха Есенину на Кавказ неизвестны.
Пришлите 2 книги «Москвыкабацк<ой>». – По-видимому, эта просьба была выполнена, так как среди кавказских инскриптов Есенина есть надпись и на М. каб. (ее адресатом была Шаганэ – Ш. Н. Тальян: Юсов-96, с. 200).
