П. И. ЧАГИНУ*

14 декабря 1924 г. Батум

14/XII 24.

Дорогой Петр Иванович! Прости, голубчик, что не писал и не присылал стихов. Не скажу, чтоб было некогда, а просто заело безалаберное житиё. Жизнь, как говорят: это – фонтан. Закрутил я в Тифлисе довольно здорово.*Если б там остался, то умер бы от разрыва сердца. К счастию или несчастию, этого не случилось. Теперь сижу в Батуме. Работаю и скоро*пришлю Вам поэму,*по-моему, лучше всего, что я написал. Сейчас же посылаю «Цветы».*Теперь же разговор вот какой: книжку я хочу назвать «Рябиновый костер»*и смешать поэмы с лирикой последнего периода.

Если б Муран был добр, то пусть он вырежет все стихи, которые печатались в «Бакинском рабочем», и пришлет мне.*Я все это приведу в порядок и вышлю их тебе с полным описанием расположения книги.

Вот и все в этом плане. С деньгами разочтемся, когда приеду. Но гонорар, который будет следовать за стихи, присылаемые в газету, я прошу высылать мне по телеграммам. Я не знаю сам, где я буду. Я должен быть в Сухуме и Эривани.*Черт знает, может быть, я проберусь к Петру в Тегеран.*

Здесь солнышко. Ах, какое солнышко. В Рязанской губернии оно теперь похоже на прогнившую тыкву, и потому меня туда абсолютно не тянет. Как ты?

Как жена и Гели Николавна.*Как другие?

Мне страшно хотелось бы тебя увидеть в Батуме. Здесь такие чудные дни, как в мой первый приезд в Баку.

Лившиц надо мной улыбается.*Давай, говорит, Сергей, за Маркса тихо сядем.*Он очень и очень милый. Я влюблен в него, как в девушку. Только не по-кавказски. Что слышно от Вардина про книгу Данилова?*(Привет ему!) Дурья голова Вардин выкинул очень много стихов, но они у меня лежат в целости. Крепко целую. Жму руку.

С. Есенин.

Вино и водка здесь отвратительны. Я отравился и чуть не умер. Даже сейчас болею.

Деньги за «Цветы» пришли на редакцию Батума.

Или на моего друга: Батум. Вознесенская, 9. Льву Повицкому.