П. И. ЧАГИНУ*

27 ноября 1925 г. Москва.

Москва. 27 Ноябрь 25.

Дорогой Петр! Пишу тебе из больницы,*опять лег. Зачем – не знаю, но, вероятно, и никто не знает.

Видишь ли, нужно лечить нервы, а здесь фельдфебель на фельдфебеле. Их теория в том, что стены лечат лучше всего без всяких лекарств.

С удовольствием вспоминаю Вартапетова и Мезерницкого*и говорю, что глухой Бетховен лучше слышащего плохого Рубинштейна и пьяный Эдгар По прекрасней трезвого Марка Криницкого. Всё это нужно мне, может быть, только для того, чтоб избавиться кой от каких скандалов.*Избавлюсь, улажу, пошлю всех в кем*и, вероятно, махну за границу.*Там и мертвые львы красивей, чем наши живые медицинские собаки.*

Не понимаю, почему Павлу Первому не пришло в голову заняться врачебным делом. Он бы смог. Он бы вылечил. Ведь его теория очень схожа с проблемами совр<еменных> психиатров.*Карьера не талант и не знание.*У кары лечиться – себя злить и еще пуще надрывать.*Вот почему мы, вероятно, с тобой в декабре увидимся снова где-нибудь за пирушкой.*

Посылаю тебе «Черного человека».*Прочти и подумай, за что мы боремся, ложась в постели?…

Ну как Роза и Клара?

Как мать с отцом?*

Передай им самое большое приветствие.

Васька ко мне заходил только один раз.*Он лежит в больнице с ногой. Что там, не знаю, и что за больница, тоже не знаю. Говорят, где-то там, где вы раньше жили. Вот и всё. Целую. Твой С. Есенин.