А. Б. МАРИЕНГОФУ*

Вторая половина апреля 1923 г. Париж

Милый Рыжий! В июне буду в Москве*и прошу тебя пожаться еще на «счет» сестры. После сочтемся.

Напиши, что тебе купить.

Стихи берегу только для твоей «Гостиницы».*Есть чудесные.

Сейчас немного начинаю собираться уже в дорогу. После скандалов (я бил Европу и Америку,*как Гришкин вагон*) хочется опять к тишине с какой-нибудь Эмилией и Ирмой и нашими Гусаками.*

Привет Мартыну, Клопикову, Ваньке, Сашке и Гришкиной милашке.

Скучаю смертно. Есть изумит<ельные> рассказы, специально выносимые за нашим столом (конечно, устные).

Эмилям Кротким тоже передай привет. Извини, голубчик, это вся моя Москва. Включая Жоржа и его рыжую, которым шлю горячий поцелуй. Больше и кланяться некому, а если бы и было, то все равно шляпы не сниму.

Боже! какой оказался маленький Казин. Читал «Май» и поставил 2.*При таких обещаниях так не делают. Даже Тихонов,*совсем неизв<естный> до него, и тот насовал ему в зубы. В общем, разносить будем, когда приеду. «Мы! мы! мы всюду у самой рампы на авансцене».*

Господи! даже повеситься можно от такого одиночества. Ах, какое поганое время, когда Кусиков и тот стал грозить мне, что меня не впустят в Россию.*

Это, знаете ли, «не хотите ль» кое-что из «Сорокоуста».*

До свиданья, милый. Целую и жду встречи,

твой Сергей.