1. Предварительные отграничения.

1.1. Диалогика культуры не является культурологией в смысле особойнаучнойдисциплины,предметомисследования которой будет нечто такое, каккультура. С одной стороны, сам научный разум (чистый, всеобщий), ведущий исследования, рассматривается как формация мысли (онто—логика), свойственная особойкультуре, а именно культуре Нового времени; с другой — в образе мысли, свойственном иной культуре, усматривается аналогичная интенция к всеобщности, к онто—логически укорененной разумности. В этом смысле мы говорим о разныхлогических(т.е. претендующих на универсальность)культурахмысли (соотв., сознания, воображения, переживания…), конституирующих культуры как онтологически укорененные смысловые миры, между которыми возможны толькодиалогическиеотношения (а вовсе не отношения исследующего субъекта и исследуемого объекта).

1.2. Диалогика культуры, понятая в качествефилософиикультуры, не есть частный раздел философии, это не некая философия,примененнаяккультурекак особой исторической (или духовной) реальности. Речь идет о философии как таковой (первой). Предполагается, что в XX веке происходит эпохальный сдвиг в философском самосознании: философия, в XVII в. развернувшая мир в горизонте научного познания и с тех пор понимавшая себя преимущественно какнаукоучение, илигносео—логику, смещает свое внимание в сферу культуры, осознаваемой как со—бытие, со—временность разных (возможных) культурных миров (скрещение разных онтологических горизонтов или, если угодно, встреча разных «трансцендентальных субъектов»). Вопросы, встающие именно здесь, на этом «скрещении», сосредоточивают в себе философски значимую радикальность. Диалогика культуры переосмысливает поэтому философию как таковую, преобразует ее изнаукоучениявлогику кульуры, из формынатурологической гносео—логикив формуонтологической культуро— логики.

1.3. Культура в контексте диалогической культурологики есть прежде всего философская проблема, иначе говоря, она осознается не только как специфическая проблема «наук о культуре», но изначальнее — как глубинная тема современности. В XX веке феномен культуры (в обыденном его понимании и в глубинном смысле) все более сдвигается в центр, в средоточие человеческого бытия, пронизывает (знает сам человек об этом или нет…) все решающие события жизни и сознания. Тем самым феномен культуры именно в XX веке (особенно в его первые десятилетия и в последние годы) впервые может быть понят в действительной всеобщности, как основной предмет философского размышления. В перипетиях бытия XX века, в онтологизации и все нарастающей общезначимости смыслов разных культуры назревает особый тип сознания человека нашего времени. В интенциях и напряжениях этого нового типа сознания (сознания своего бытия, бытия мира, своего со—бытия с другими людьми и миром) формируется новый тип мышления, новая его устремленность, складывается Разум культуры. Диалогическая идея культуры обретается, стало быть, в далеких замыслах, еле уловимых интенциях, маловероятных возможностях современной культуры, она добывается из (возможного)будущегои там, в будущем открываетбывшие(и наличные) культуры какнастоящие: состоятельные, насущные, способные растисмыслы бытия.

2. Исходные определения. 2.1. Культура как феномен.

а. Мы рассматриваем некий круг (целостность) явлений, за которым издавна — и в массовом сознании, и в науке — закрепилось понятие «культура». Это — своеобразнаяцелостностьпроизведений искусства, философии, теоретической мысли, запечатленных, общезначимых событий нравственной или религиозной жизни.

б.Произведение. Созданная человеком вещь становится вещью культуры, когда она внутренне адресована всем (как сигнал SOS, как бутылка с запиской, брошенная в океан). Культура — не отложения бывшего, а послания будущему. Это моя жизнь, мой духовный мир, отделенный от меня, транслированный впроизведениеи могущий существовать (больше того, ориентированный на то, чтобы существовать) после моей физической смерти (соответственно, после «физической смерти» данной цивилизации) в ином мире, в живой жизни людей последующих эпох и иных устремлений. Этопроизводящее произведение(forma formans). Отвечая на вопрос «что есть культура?», мы всегда — до конца сознавая это или нет — отвечаем на другой вопрос: «В какой форме могут существовать (и развивать себя) мой дух, плоть, общение, насущная (в моей жизни) жизнь близких людей после моей (моей цивилизации) гибели?» Ответ — в форме культуры.

в.Пограничность. Культура не только понимается, но и возникает (как культура) в попытках ответить (и самому себе, своими деяниями и творениями) на вопрос о рукотворных формах «потустороннего бытия», бытия в других мирах, в иных, отстраненных, остраненных, заранее воображенных культурах. Каждая культура есть некий «двуликий Янус». Ее лицо столь же напряженно обращено к иной (возможной культуре, к своему бытию в иных мирах, сколь и внутрь, вглубь себя, в стремлении раскрыть и восполнить свое бытие, будто заранее отвечая иным смыслам. В этом — двояком — смысле культура существеннопогранична, она не то, что «внутри» (эпохи, цивилизации), а то, что на границе с другой культурой.

г.Горизонт личности. В культуре возникает решающее, заторможенное и замкнутое во плоти произведений несовпадение автора (индивида) с самим собой. Все мое сознание преображается этой обращенностью «извне» — «в меня» моего другого Я, моего насущного слушателя (читателя, зрителя), отдаленного (во всяком случае, по замыслу) в вечность. Это несовпадение, эта возможность видеть «со стороны» мое собственное бытие, как бы уже завершенное и отдаленное от меня в произведении, — это и есть изначальное основание идеиличности. Личность — та перспектива индивида, где скрещиваются разные смысловые горизонты, источник возможностиперерешитьсвою, уже предопределенную «бытием» — общественным (традиции, нормы, законы — среда) или индивидуальным (привычки, характер, психология) — судьбу. Итак, индивид в горизонте культуры — это индивид в горизонте личности.

2.2. Троякое определение культуры.

Описав,что, собственно, имеется в виду, когда мы говорим о культуре, можно выдвинутьтриее аналитических определения, ведущие от уяснения сути феномена культуры к ответу на вопрос: «Как возможна культура?». Каждое из этих трех осмыслений культуры единственно и всеобще, оно вбирает в себя все признаки и феномены культуры. Речь идет лишь о трех осмыслениях этой целостной, неделимой культуры в жизни и сознании человека.

(1) Первое определение лишь фокусирует тот образ культуры, что был намечен выше: культура есть форма одновременного бытия и общения людей различных — прошлых, настоящих и будущих — культур, форма диалога и взаимопорождения этих культур в точке (на границе, в скрещении горизонтов, в начале–начинании) их общения. Время такого общения — настоящее; конкретная форма такого общения, со–бытия (и взаимопорождения) прошлых, настоящих и будущих культур — это форма (событие) произведения; произведение — форма общения индивидов в горизонте общения личностей, форма общения личностей как (потенциально) раз–личных культур.

(2) Второе определение. Культура — это формасамодетерминациииндивида в горизонте личности, форма самодетерминации жизни, сознания, мышления; то есть культура — это форма свободного решения и перерешения своей судьбы в сознании ее исторической и всеобщей ответственности.

Произведения, орудия культуры это действенный и вещественный образ само–определения человека в смысле и существе бытия, собственного и несобственного. Они из–обретены и устроены человеком так, чтобыотражать(как отражают атаку), преломлять, преобразовывать все мощные силы детерминации извне (и из–нутра …), усиливать слабые возможности ответственной само–бытийности, призванной быть единственный раз единственнымтобой — вопрекироковым предрешенностям давнопрошедших исторических времен (Plusquamperfectum), вопреки демоническому могуществу социальных идолов, вопреки каким–нибудь вовсе неведомым космическимх влияниям, генетическим и прочим сверх-, под-, бес–сознательным обреченностям. Ничто не господствует над человеком без его тайного творческого согласия, не будучи им мечтательно, расчетливо, самозабвенно сочиненным. Вещи культуры — поэтические, теоретические, философские… — суть орудия опамятования в этом самозабвении.

Культура, как целостный феномен сочиненияющего из–обретения человеком собственного бытия, подобна своего рода пирамидальной линзе, вживленной своим острием в хрусталик нашего духовного зрения. Основание этой пирамиды —самоустремленность(самоотнесенность) человеческого бытия. На этом живом основании вырастают сходящиеся к вершине пирамиды грани культуры. Эти грани — философия, теория, искусство, нравственность… Только сходясь в «вершину» само–изобретения бытия, эти грани обретают смысл культуры. В таком понимании культура — не пыльное хранилище неких «ценностей», подлежащих культуролгической инвентаризации, не инструментарий окультуривания «других» — как традиции, мировоззрения, идеи, образцы, принципы, законы, нормы…Все это лишь способы использования и функционирования культурных вещей в структурах наличных социальных систем. Но собственный смысл эти вещи открывают в средоточии культуры, где они обращены на себя как всеобщие (зачастую виртуальные) интенции самоустремления, самовопрошания человека, как опыты возвращения к началам–начинаниям и производящим источникам бытия.

В искусствечеловек, обреченный всей своей чувствующей плотью и душой встраиваться в наличные формы восприятия, воображения, эмоциональной интонированности, свободно заново формирует культурную физиологию своей восприимчивости (слух, зрение, кинестезию…), заново складывает эстетическую плоть и духовный смысл человеческого общения (автор — читатель; Я — другое Я — Ты). Им складываются и в нем — через века — общаются «малые группы» индивидов, живущих, погибающих, воскресающих в горизонте личности.

В философиимышление преодолевает инерцию «продолжения» и «наращения» логических цепочек — от поколения к поколению — и возвращается к исходным началам мысли, тем началам, когда бытие мыслится как возможное; мысль предполагается в своем изначальном самообосновании. Силой философии человек каждый раз распахивает свой мир неведомому бытию и снова восходит к истоку и исходу целостного доисторического бытия мира и своего собственного бытия. Сопряжение таких индивидуально–всеобщих начал (а не продолжений) мысли и бытия формирует реальную изначальную свободу общения и диалога насущных друг другу смыслов бытия — диалог культур.

В нравственноститрадиционные, общепринятые, писаные и неписаные заповеди, нормы, императивыморали«подвешиваются» (говоря языком Киркегора) в трагически сгущенной атмосфере уникального «казуса», перипетии, где индивид, словно в первый раз совершающийпоступок, оказывается — как новый Адам (новый Эдип, новый Гамлет…) — единственным автором своей — ивсеобщей —ответственности. Здесь — перед необходимостьюпервогохода, поступка — он вступает внравственноеобщение с индивидами иных «нравов» (этосов, норм, конфессий, эпох): мы сообщники в преступлении поступка.

В теоретической мыслирешительный сдвиг обусловлен способностью теоретической системы углубиться в «кризис оснований», поставить под вопрос основополагающие понятия, исходные определения и аксиоматические очевидности. В этой точке даже естественнонаучная мысль обнаруживает себя как форму культуры, какособуюкультуру теоретизирования (т.е. развертывания горизонта всеобщности), неявно всегда уже находившуюся в диалоге с другими возможными культурами теоретического.

Как функции и сферы цивилизации эти грани расходятся, как обращенные в себя формы культуры они сходятся, фокусируется в острие, в вершине культурной линзы. Эта вершина — точечный акт свободного самоопределения, воспламененный собранностью всех этих граней в неделимую точку и уникальный для каждого индивида.

Итак, вантропологическом основанииидеи культуры лежит идея человеческого бытия, как бытиясамоустремленного. Человеческий «эстезис», его чувственная плотьэстетична: в его зрение, слух, осязание встроены вторые, обращенные к первым восприятия: зрение зрения (начало живописи), слух слуха (начало музыки) и т.д. В человеческую жизнедеятельность встроены из–обретающие ее «искусства». Человек в своем бытии отнесен к бытию, т.е. вынесен за его пределы, благодаря чему он и есть существоонтологическисознающее и мыслящее. Самоустремленность человеческого бытия детерминирует…свободучеловека по отношению к формам и силам всегда уже наличного, состоявшегося, случившегося (и случайного) бытия, предопределяет принципиальную нетождественность человека его собственным орудиям (органам), целям, формам мысли и общения. Все это, разумеется, лишь онтологическая возможность, которая, есть, следовательно, также и возможность этой возможностью (быть человеком) не воспользоваться.

(3) Третье определение (осмысление) все той же культуры. Этот смысл — «мир впервые…». Культура в своих произведениях позволяет нам — автору и со–автору (читателю, зрителю, слушателю) — как бы заново порождать мир, бытие предметов, людей, свое собственное бытие из плоскости полотна, хаоса красок, ритмов стиха, философских начал, мгновений нравственного катарсиса.

В произведении культуры производится, собственно,возможностьпроизведения, начинание, преодоление, решание. Тайна явления слова из немоты или невнятицы внутренней речи, мысли из глубин ее собственной темноты, космоса из хаоса, творения из замысла… Поэтому присутствие в нем «материи», «сырья», «сора», «ничто» (или «сверхчто») — необходимо. Именно поэтому в произведениях культуры этот впервые творимый мир с особой несомненностью воспринимается в его извечной, независимой от меня абсолютной самобытийности, только улавливаемой, трудно угадываемой, мимолетно останавливаемой на моем полотне, в краске, в ритме, в мысли.

Именно этот смысл культуры — ключевой в «собственной» культуре XX века и исходный для развиваемой философии культуры. Культура XX века в собственном своем определении есть культура начинания культуры из хаоса современного бытия, причем — в ситуации торможения в этом начале, постоянного возвращения к началу с мучительным осознанием своей личной ответственности — за культуру, за историю, за нравственность, вот сейчас, в этот момент возникающие впервые (или — обреченные никогда не возникнуть).