Разум познающий определяется двумя основными категориями: антиномия и эксперимент.

1. Антиномия.

Антиномия (А.) вдиалогике —тип онто–логического противоречия, свойственногопознающему разуму(Новое время) и определяющего характер его внутреннего (неявного) диалогизма. А. есть противоречие двух атрибутивных определений единого субъекта. В основе А. познания лежит двойственность идеи бытия, предполагающая одновременно как субстанциальное разделение бытия на бытие объекта познания и бытие субъекта познания, так и субстанциальное их тождество в бытии–знании (субстанция–субъект). Как предмет, так и субъект познающего разума, в свою очередь, оказываются внутренне расщепленными на два необходимых, но исключающих друг друга атрибутивных определения: бытие предмета в себе и бытие предмета в действии на другое; мысль–субъект («Я») и мысль–объект (теоретическая «картина мира“). Каждое из этих определений обретает значение самостоятельного «субъекта“ и антиномически расходится с другим.

Внутренняя архитектоническая антиномичность познающего разума сказывается в системе многообразных внешних разделений, определяющих строй всей культуры Нового времени. Сфера «практического разума» (свободная причина) отщепляется от сферы «теоретического разума» (детерминизм, неопределенный в своих началах). Позитивные науки, методично развертывающие причинный порядок и связь вещей (natura naturata) в дедуктивном порядке и связи идей (теорий), антиномически отщепляются от философии и по существу впервые обретают самостоятельность. Философия занимается как раз теми «началами и концами», вынесение которых за скобки конституирует позитивность позитивных наук. Она обращает мысль к тому, где бесконечные цепи причин и действий (и следствий) замыкаются на себя в точке само–начинания мира (causa sui, natura naturans), и само–бытия целостного субъекта мышления («Я», «дух“, «разум»). «Дух позитивных (экспериментально–дедуктивных) наук» расценивает философию как спекулятивную метафизику или натурфилософию. Внутри самой науки ее «эмансипация» от философии приводит к тому, что логика определения предмета науки антиномически расходится с логикой дедуктивного развертывания теории о предмете.

Исходная А. воспроизводится и в сфере позитивной теории, но антиномические определения предмета сосуществуют здесь, не сталкиваясь друг с другом. Бытийность сущего сводится для познания к динамическим определениям: быть — значит действовать на другое; быть силой, скрытая природа которой познается через возможное наблюдение ее действия на другое. Интенсивности должны быть переведены в экстенсивные, протяженные, измеримые величины. Динамические (физические) характеристики представляются кинематическими (механическими), которые формализуются далее в математическом анализе. Классическая физика есть математическая физика (механика), т.е. антиномическое соединение физики (динамика) и механики (кинематики), кинематики (траектории движения) и геометрии (аналитическая геометрия), геометрической интуиции (интегральный образ) и алгебраического анализа (дифференциальный анализ функций), математического и формально–логического анализа…

Предельная и элементарная идеализация предмета в любой области научного познания воплощается основным понятием теоретической механики: материальная точка. Понятие это внутренне антиномично: возможна либо материя как неточечное тело, либо нематериальная (математическая) точка. Но точка здесь материальна как точка возможного действия, которое не элементарно, не предельно изолировано, если не сосредоточено в точку. Она поэтому одновременно принадлежит и физическому континууму действий, и математическому континууму положений. Динамические и математические характеристики одной и той же точки (точка–импульс и точка–координата) существуют (могут быть измерены) как бы независимо, не противореча друг другу, их антиномичность скрыта. Когда же взаимодействие объектов (точек) оказывается сравнимым по величине и природе с наблюдающим (измеряющим) действием «субъекта», А. точечной идеализации тела–действия становится очевидной. Корпускулярно–волновой дуализм, соотношения неопределенностей и принцип дополнительности делают именноантиномизмпонятия «материальная точка» теоретическим базисом неклассической физики.

Коренной антиномизм познающего разума, с самого начала сказывавшийся в субстанциальном дуализме Декарта, в «представлении» единой субстанции множеством атрибутов у Спинозы, в динамико–топологическом дуализме определения субстанции у Лейбница, был философски продуман и явно включен в архитектонику познающего разума И.Кантом. Другой оборот антиномической диалектики дан Гегелем.

2. Эксперимент.

Эксперимент(лат.experimentum—проба, опыт) — род опыта, имеющего познавательный, целенаправленно исследовательский, методический характер, проводимого в искусственных, воспроизводимых условиях путем их контролируемого изменения.

Вдиалогикепонятие эксперимента (Э.) имеет строгий — исторически и логически — смысл. Как метод исследования, определенный логикойпознающего разумаНового времени (XVII–XIX в.), Э. не просто «инструмент» познания, но конститутивное начало, в соответствии с которым мышление эпохи в целом может быть названо экспериментирующим. Не случайно И. Кант понимает «Критику чистого разума» как философскую рефлексию экспериментирующего познания и даже как «распространение экспериментального метода на метафизику»[867][9: 88–91] Новоевропейский разум мыслит экспериментально как в науках о природе, так и в науках о человеке, даже там, где кажется, не ставятся Э.

Экспериментальный характер новоевропейских наук не в том, что умозрение было поставлено на почву опыта, а в фундаментальном изменении логики умозрения и, соответственно, смысла и устройства самого опыта.

Всякийопыт(лат. experientia;греч.mpeir…a) имеет смысл и силу открытия, свидетельства, удостоверения или опровержения только потому, что фрагментарно выявляет определенный образ (строй) мира в целом, пред–полагаемый (пред–усматриваемый, пред–восхищаемый) определенной формой (логикой) конструктивной мысли. Зрение в теоретически ориентированном опыте становится понимающим (умным) зрением, а «умный» (мыслимый) образ целого, — в котором только и может стать понятным каждое, — приобретает зримость. Греческая теоретическая «фисиология» не менее опытна («эмпирична») и не более умозрительна, чем «натуральная философия» И.Ньютона. Они различаются как логикой умозрения, так и характером опытного базиса. «Эйдетической» логике понимания (понять — значит усмотреть сущее в неделимой форме его бытия) и образу аристотелевского космоса полностью соответствует искусство «эйдетического» опыта, т.е. восприятия сущего в его собственном «эйдосе» (идеальной форме). Логике же новоевропейской науки (понять — значит познать, открыть сущностный закон, определяющий возможности существования вещей и явлений) и безобразности бесконечной в себе природы (Бруно–Ньютона) соответствует как раз техника экспериментального исследования: расформирование существующего для проникновения в сущность вещей.

Особая логическая культура характеризует и средневековую опытность. Если в Англии XIII века францисканцы Роберт Гроссетет и его ученик Роджер Бэкон требуют дополнить схоластическую аргументацию прямым свидетельством опыта, то речь идет никак не об исследовательском эксперименте, а о том, чтобы усмотреть в опыте «внешнего» мира аналог «внутреннего» мистического опыта.

Э.познающего разумаисследуетизменениесостояния наблюдаемого объекта в зависимости от изменяющихся условий его существования, он ищет за природными «субстанциями» схему функциональной зависимости. Э. становится методом познания, когда саму природу понимают как метод действия. Изменение условий в Э. строится как ряд последовательных приближений кпредельномусостоянию, как своего рода предельный переход. В Э. происходит выход за предметный (опытный) горизонт исходной теории в мир новых (мыслимых) сущностей и одновременно опытноеоткрытиеэтих сущностей как предельных (парадоксальных) форм опыта. Так Галилей открывает существование коперниканского мира, экспериментируя с предельными формами мира аристотелианского. Поскольку в опыте видимое дано вместе с определенным образом видения и понимания, экспериментирование с предметом опыта преобразует и конструктивное воображение субъекта. Открывая новые объекты, Э. одновременно открывает на них глаза: создает, изобретает соответствующую им способность видеть. Эту функцию Э. можно назватьсократической(Л.Ольшки)[868].

Э. устремлен к пределу, в котором исследуемое явление (падение тела, химическое превращение, жизнь популяции, реактивное поведение…) выступает в «чистом виде»,изолированно. Преобразующее действие Э. направлено к разделению сложной системы взаимодействий с целью выделить, изолировать элементарную связь причина–действие и далее — свободное от действий (инерциальное) бытие объекта. Идея предельной изоляции свободного состояния и элементарного взаимодействия определяет Э. как процедуруидеализации, как предельный переход к мысленному Э. с идеальными объектами (к которым только и относятся утверждения теории). Специальными техническими средствами Э. создает условия, максимально приближенные к идеальным (абсолютная пустота, абсолютно твердое тело, идеальный газ, силовые линии электромагнитного поля, простой рефлекс, социальный тип, чистая фонема и т.д.), и вместе с тем указывает путь «реализации» идеального.

Всякий реальный Э. имеет смысл только в горизонте мысленного Э. с идеальными объектами, но и всякий теоретический конструкт получает смысл реального понятия лишь в качестве идеального проекта реального Э.

Воспроизведение реального события в идеальном пределе предполагает исключительные,искусственносозданные условия Э. В Э. природа исследуется в форме потенциальнойтехники.Экспериментальная техника представляет собой звено, через которое теоретическое открытие становится техническим изобретением, а достижения техники позволяют продвинуться в исследованиях. Фундаментальные исследования являются и наиболее техноемкими (напр., современный ускоритель), и наиболее технически эффективными (ядерная энергия, генная инженерия). В экспериментальной установке, построенной на базе теории, последняя утрачивает характер объектности, объективнойкартины мира, она как бы отслаивается от мира, приобретает формуинструментаисследования, направленного на мир. В форме Э. теоретическое знание вновь выталкивает мир из его «объективной» картины как непознанный и бесконечный в себе предмет.

Неклассическая физика XX века (релятивистская и квантовая механика) обнаруживает внутренние границы Э. как метода познания. Принципы наблюдаемости, неопределенности, дополнительности фиксируют неустранимое участие познавательного действия в определениях бытия познаваемого «объекта» (т.е. его не–объектность). Намечается существенно новое понятие бытия — бытие–событие, бытие–возможность (виртуальная реальность) — и, соответственно, понятие мышления (и свойственного ему опыта), архитектонически иного, чем познание. В философии XX века эти архитектонические сдвиги по–разному осмысливаются феноменологией Э. Гуссерля и диалогикой В. Библера.

2003.