Каждый год в Козницах, так уже было заведено, перед Судным днем все евреи города, мужчины, женщины и дети, собирались у дома Магида. Как только он вышел на порог, все разразились рыданиями. Они плакали о том, чтобы их грехи были прощены и чтобы им вытянули в небесном суде добрый жребий на следующий год. И сам он тоже заплакал. «Я больше грешник, чем вы», — сказал он и повалился в грязь. Потом они в белых одеждах, мужчины в саванах, пошли все вместе в дом молитвы. Те, кто не попросили прощения у обиженных неосторожным словом, сейчас торопились в синагогу, чтобы найти их там. Но время от времени все, даже маленькие дети, смотрели на Магида. И он, как, будто только что не стоял с трудом, шатаясь, на пороге, бодро и ровно, как молодой и пышущий здоровьем, шагал впереди.

Свиток Торы достали из ковчега, подняли и просили прощения у Бога за грехи против его Славы. Читали слова Псалмопевца: «Свет сияет на праведника, и на правых сердцем — веселие». Слова эти повторяли и повторяли, пока Магид не поднял руку и не прокричал громко: «Радость!» Потом был прочитан отрывок из тайных книг, где Шехина в изгнании уподоблялась женщине во время ее нечистоты, к которой муж не должен приближаться, а потом — прокаженному, который должен жить вдали от людей. Каждый раз, когда произносилось имя Шехины, Магид вставал на колени и склонялся до самой земли. Прежде он так никогда не делал.

Потом он встал за аналой и, читая «Кол Нидрей» («Все обеты»), дошел до слов: «Прости прегрешения этих людей соразмерно величию Твоей милости, которая была на нас, когда Ты вывел нас из Египта и по сей день...». Но тут он остановился и не смог произнести того, что следовало дальше: «И Господь сказал: я простил по слову твоему». Он снова вернулся к началу и снова не смог продолжать. Тогда он стал говорить Богу своим словом, идущим из сердца.

-Властитель мира, — сказал он, — величие Твое не известно никому, кроме Тебя одного. И моя слабость тоже никому не известна, только Тебе. И вот первый раз я провел этот день не так, как проводил весь месяц, стоя на молитве. И Ты знаешь, что все, что я делал, я делал не ради себя, а ради народа Израиля. И вот я спрашиваю Тебя, как сделалось возможным, что я, ничтожнейший из смертных, мог на себя взвалить тяжесть грехов моего народа и это было для меня легко, и почему же мне стало трудно произнести слова «простил тебя по слову твоему»? Потом он сказал о цадиках своего поколения, об их заслугах: о чувстве справедливости Менахема Менделя и силе молитвы ребе из Люблина.

-Если в мире не будет людей, которые способны совершить покаяние, — добавил он, — то взгляни на меня, готового, несмотря на всю свою ничтожность, совершить покаяние за весь Израиль. И вот я умоляю Тебя...» — И он снова попытался сказать: «Прости меня...» — и до слов «...и сказал Господь». Опять он остановился, молчал и ждал. Потом он повернулся к людям и громко крикнул: — И Господь сказал: «Я простил по слову твоему».

Через пять дней наступил канун праздника Суккот, при конце которого он должен был по просьбе Хозе молить о совершенной радости. И в этот день, едва проснувшись, Магид созвал людей и сказал им: « Теперь я усну».

И, сказав это, он уснул навеки.