В следующую субботу, чуть больше, чем через неделю после возвращения вестника из Риманова в Люблин, Еврей собрал всех своих учеников начиная от старшего и первого — Бунима и кончая младшим и последним — Менделем. Они уселись иначе, чем в Люблине, — там усаживались за длинным столом во главе с ребе. А здесь скамейки стояли как попало, и ребе, разговаривая то с одним, то с другим, пересаживался с места на место, поэтому создавалось впечатление дружеской и непринужденной встречи, несмотря на безусловное почитание учителя.

Еврей обратился к ним со словами:

-Написано: « Ты облечен славою и величием». Слава и величие, которые присущи Богу, есть не что иное, как его одеяние. Он одевается в них, чтобы приблизиться к твари. Все величие Божие, которое мы можем постигнуть, есть самоумаление Господа ради нас.

Есть два пути, которыми он приближается к этому миру: первый- это Шехина, в жилище ей Он выделил этот мир и позволил ей войти в течение времени и истории и разделить с людьми противоречия и страдание мира. Он послал Шехину в изгнание вместе с народом Израиля. Она не защищена от ран и ударов, она разделяет нашу судьбу, наши несчастья и нашу вину. Когда мы грешим, она чувствует это как свой грех и мучится этим. Она чувствует стыд за нас, как мы сами не можем чувствовать.

Второй путь — это то, что он поставил искупление этого мира в зависимость от того, насколько мы приближаемся к добру. Написано: «Возвратитесь, мятежные дети: я исцелю вашу непокорность». Бог не может без нас завершить свое творение. Он не откроет нам своего царства, пока мы не построим основание для него. Он не наденет царской короны, пока не получит ее из наших рук. Он не воссоединится с Шехиной без нашей помощи. Он позволяет ей ступать по земле запыленными и окровавленными ногами, потому что мы не имеем жалости к ней.

Поэтому все расчеты наступления конца света фальшивы и все попытки приблизить приход Мессии обречены на провал. По правде, все это отвлекает нас от единственно необходимого, заключающегося в воссоединении Шехины с Богом, которое может произойти, если мы сами обратимся к добру.

Безусловно, тут сокрыта тайна. Но тот, кто знает ее, не может сделать ее явной, а кто делает вид, что открывает ее, не знает ее на самом деле.

Безусловно, тут есть и чудо. Но тот, кто сам хочет сотворить его, потерпит неудачу, а тот, кто и не пытается сотворить чудо, может осмелиться иметь надежду, что отчасти получит такую способность.

Искупление у дверей. Оно зависит целиком и полностью от нашего возвращения к Добру, от нашего раскаяния.

После того как Еврей закончил свою речь, ученики сидели молча. Только Мендель сказал через некоторое время:

-Теперь я понял то, чего не понимал раньше.

-И что это? — спросил учитель.

Мендель ответил:

-Это слова Билама: «С ним Господь Бог, и радость царя в его сердце».

-Как же ты понял эти слова? — спросил Еврей. — Бог, — сказал Мендель, — всегда с нами, где бы мы ни были и каковы бы мы ни были. Но рассвет его царства может наступить в нас не раньше, чем мы образуем внутри себя место для него, чтобы Он был среди нас.