Реб Вениамин продолжает:

Летом новости о поездке Еврея дошли до нас из Риманова. Ребе велел мне явиться к нему. Как только я вошел, он сказал, не поздоровавшись:

-Запрещаю тебе отныне переступать порог моего дома. Я ответил:

-Прошу только сказать почему.

-Ты предал меня, ты рассказал о письмах, которые я тебе диктовал.

-Я не предавал. И хоть вы — вождь поколения, а я — больше чем ничто, да будет Господь, Владыка Духов, судьей между нами!

И я вышел. Теперь все мои записи, касающиеся того, что происходило в доме ребе, я вношу с чужих слов.

Ребе Довид рассказал мне, что накануне Судного дня на закате (а в тот год день этот пришелся на субботу) Ребе зажег две свечи и поставил их в подсвечники. Потом он открыл окно и перенес их на подоконник. Они горели очень долго и не гасли. Ребе Довид каждый год проводил Дни трепета в Люблине. А когда они кончились, он, как обычно, пришел попрощаться с ребе. Тот вышел навстречу к нему и сказал: «Доброй недели тебе, дорогой ребе Довид! Вчера я препоясался, чтобы снести две горы, но мне это не удалось!»

Ребе Довид попрощался и уехал в Пшисху, где он привык проводить праздник Суккот. Святой Еврей встретил его на пороге дома и сказал: «Ребе Довид, дорогой друг, послушай, что мне снилось. Ураган пронесся по всему миру, а две свечи стояли на ветру и горели. И одна свеча — это ты, а другая — это я».