Изложив свое богословского мнение, св. Никодим Святогорец приходит к двум заключениям.

Первое. «Таинство божественного вочеловечения должно было произойти обязательно по одной и главной причине — потому что таинство это было предшествующей волей Троичного Бога, как мы и сказали вслед за Фессалоникийским Григорием (Паламой). Своей первой причиной вочеловечение имело бесконечную и несказанную благость Божию, от бесконечной как морское дно отеческой любви как сказал богоносный Максим Исповедник».

Второе. «Также и Пресвятая Богородица, как необходимая причина и средство этого таинства, (ибо плоть Христа является плотью Марии, согласно свящ. Августину), предузналась и предопределилась Богом прежде всякого создания; все создания были сотворены ради Нее, ибо это есть предвечная цель Троичного Бога, ради которой все свершилось, как выше сказал свящ. Андрей.

На первый взгляд может показаться, что развитая нами на основании учения Святых Отцов тема — сугубо теоретическая и не имеет никакого отношения к духовной жизни. Такой вывод будет заблуждением, ибо между догматом и духовной жизнью человека существует тесная связь, а доказательством этой истины является выше изложенное богословское учение.

Из приведенного хорошо видно, что Слово Божие вочеловечилось не ради умилостивления или ублажения божественного правосудия, как утверждают западные богословы, но из–за любви и безграничного человеколюбия — чтобы обожить человеческую природу. Учение об умилостивлении божественного правосудия предает духовной жизни юридический характер.

В такой перспективе цель подвига и христианской аскезы уже заключается в умилостивлении Бога. Но не Бог нуждается в лечении, а мы. По этой причине воплощение Христа являлось предшествующей волей Троичного Бога и завершительной целью сотворения человека.

Человек никогда бы не достиг общения с Богом не будь «по ипостаси» соединения божественной и человеческой природ во Христе по причине разнородности тварного и нетварного. Единственным что прибавилось после падения человека — были страсти, крест, смерть и воскресение Христа. А объясняется это тем, что с воплощением Христос принял, хотя и крайне чистую, но все же уже смертную и подверженную страданиям человеческую природу.

Считаю своим долгом сказать в заключение, что св. Никодим Святогорец является одним из величайших богословов и Святым Отцом Церкви, учение которого занимает достойное место в святоотеческом и церковном предании. Это истинно православный богослов. И если есть, кто с ним не соглашается, так это потому, что они не знакомы с учением св. Никодима достаточно хорошо, читают его труды отрывочно и заведомо предвзято. И в их адрес я хотел бы повторить слова святого, обращенные некогда к его обвинителям: «Прошу вас, не клевещите на меня без причины, ибо не из простых соображений и жажды славы я написал сие, но ради славы изрекших это богословов. Возможно многие из вас осуждают меня пристрастно (чего я не желаю), но похоже что вы скорее осуждаете богоносного Максима, Григория Фессалоникийского и великого Андрея, как и других вкупе с ними, у которых я и почерпнул сию славу».

Ноябрь 1992