Инструкция Конгрегации доктрины веры о христианской свободе и освобождении в брошюре ватиканского издания насчитывает 60 страниц. Текст разделен на 100 параграфов в 5 главах: состояние свободы в современном мире; драма греха; освобождение и христианская свобода; освободительная миссия церкви; за христианскую практику в освобождении.

Свобода сегодня

«Современное движение за освобождение наметило политическую и социальную задачу. Оно должно положить конец господству человека над человеком и добиться равенства и братства всех людей. Что позитивных результатов здесь еще надо достигнуть — неоспоримый факт. Легальное рабство и подчинение отменены. Можно говорить о значительном прогрессе всеобщего права на культуру. В многочисленных странах закон признает равенство между мужчиной и женщиной, участие всех граждан в осуществлении политической власти и одинаковые права для всех. Расизм отвергается как противоречащий праву и справедливости. Установление прав человека означает более явное осознание достоинства всех людей. По сравнению с прежними системами господства нельзя отрицать завоевание свободы и равенства в многочисленных обществах» (§ 8).

…«Идет ли речь о завоевании природы, или о социальной и политической жизни, или о господстве человека над самим собой в индивидуальном и коллективном плане, каждый может констатировать, что достигнутый прогресс не только далек от изначальных устремлений, но и новые угрозы, новое подчинение и новые ужасы возникают в то время, когда расширяется современное движение за освобождение. Это означает, что двойственность самой сущности свободы с самого начала паразитировала на этом движении изнутри» (§ 10).

Так, например, было с рабочим движением… «Чаще всего его справедливые требования вызывали новое подчинение, потому что это движение вдохновлялось концепциями, которые, игнорируя трансцендентное призвание человеческой личности, приписывали человеку чисто земной конец. Иногда рабочее движение направлено к коллективистским проектам, которые должны породить такие же серьезные несправедливости, как и те, которым они намереваются положить конец» (§ 13).

Так что в конце концов… «Когда человек хочет освободиться от морального закона и стать независимым от Бога, ему далеко до завоевания свободы: он ее тем самым разрушает. Уклоняясь от истины, он становится добычей деспотизма; братские отношения меж людьми отменяются, уступая место ненависти и страху. Так как оно отравлено смертельными ошибками относительно условий жизни человека и его свободы, в глубине своей современное движение за освобождение становится двойственным. Оно полно одновременно и обещаниями истинной свободы, и смертельными угрозами порабощения» (§ 19).

Иллюзии свободы угрожают человеку всякий раз, как он забывает о своей истинной природе… «Осуществляя свою свободу, он решает сам за себя и сам себя формирует. В этом смысле человек — причина самого себя. Но таковым он является в качестве Божьего создания и образа. Такова истина его существа, проявляющаяся по контрасту с глубокими ошибками в теориях, которые полагают, что они экзальтируют освобождение человека и его «историческую практику», делая из них абсолютный принцип своего существования и своего становления. Эти теории являются выражением атеизма или по своей собственной логике тяготеют к атеизму. Решительное безразличие и агностицизм[116]действуют в том же духе. Именно образ Бога в человеке — основа свободы и достоинства человеческой личности» (§ 27).

И еще… «Бог призывает человека к свободе. И каждый живет стремлением быть свободным. Однако такое стремление почти всегда приводит к рабству и угнетению. Всякие обязательства по освобождению и свободе предполагают, таким образом, столкновение с этим драматическим парадоксом» (§ 37).

Христианская свобода

«Из-за жертвы Христа культурные предписания Ветхого завета утратили свое значение. Что же касается юридических норм социальной и политической жизни Израиля, то апостольская церковь как Царство Божье на Земле осознает, что она больше не связана с ними. Это показывает христианской общине, что законы и действия властей различных народов, будучи законными и достойными послушания, однако, вовсе не могут претендовать на священный характер как таковые. В свете Евангелия многие законы и структуры кажутся небезгрешными и продолжающими свое угнетающее влияние на общество» (§ 54).

Таким образом, перед лицом «беззаконного неравенства, которое сегодня бьет по миллионам мужчин и женщин», христианин не может замкнуться в надежде на будущее блаженство, не связанное с земной жизнью; эта надежда в действительности… «не ослабляет обязательства относительно прогресса в земном городе, но, напротив, придает ему силу. Конечно, следует тщательно разграничивать не являющиеся одноплановыми земной прогресс и возрастание Царства Божьего. Тем не менее это различие — не разделение, потому что призвание человека к вечной жизни не устраняет, а подтверждает его задачу введения в оборот энергии и средств, которые он получил от Создателя Для развития своей временной жизни» (§ 60).

Миссия церкви

Именно церкви вверена «освободительная миссия», которую человеческие идеологи и власти, согласно Инструкции, так плохо используют. Эта миссия берет свое начало и находит свое выражение в возвещении Евангелия… <Евангелие — это могущество Вечной жизни, отныне отданное тем, кто его получает. Но, охватывая новых людей, Евангелие проникает в человеческую общину и в ее историю, очищая и оживляя таким образом свою деятельность, составляющую «корень культуры»…>.

«Основная миссия церкви вслед за миссией Христа — это евангелизаторская и спасительная миссия. Она черпает свои силы в божественном милосердии. Евангелизация — возвещение спасения, дар Бога. По слову Бога и по его таинствам человек был освобожден прежде всего от власти грез и от власти зла, которые его угнетали, и он вместе с Богом был введен в общность любви. Вслед за своим Господом, «пришедшим в мир, чтобы спасти грешников» (I Тим I, 15), церковь хочет спасти всех людей. В этой миссии церковь учит путям, которым в нашем мире человек должен следовать, чтобы войти в Царство Божье. Таким образом, учение церкви распространяется на всякий моральный порядок и, конечно, на справедливость, которая должна регулировать человеческие отношения. Это входит в проповедь Евангелия. Но любовь, побуждающая церковь сообщать всем о милости участия в божественной жизни, осуществляется также с помощью эффективных действий ее членов во имя истинного временного земного блага людей, обеспечения их нужд, помощи их культуре и осуществления полного освобождения от всего, препятствующего развитию личности. Церковь выступает за благосостояние человека во всех аспектах, прежде всего как члена Божьего города[117], а затем— как члена земного города» (§ 63).

Евангелизация и развитие

«Когда же церковь высказывается за продвижение в человеческое общество справедливости или обязывает верующих работать для этого в соответствии с их призванием, она не выходит за рамки своей миссии. Однако она стремится к тому, чтобы эта миссия не поглощалась заботами временного порядка[118]и не сводилась только к ним. Вот почему она очень старается ясно и твердо сохранять как единство, так и различия между евангелизацией и продвижением человека[119]: единство — потому, что она ищет блага для всего человека целиком; различия — потому, что эти две задачи входят в ее миссию в разном виде» (§ 64).

«Именно преследуя собственные цели, церковь распространяет свет Евангелия на земные реальности так, чтобы человеческая личность излечилась от своей нищеты и возвысилась в своем достоинстве. Сплоченность общества в соответствии со справедливостью и миром в мире таким образом утверждена и усилена. Так, сама церковь верна своей миссии, когда она осуждает отклонения, рабство и угнетение, жертвами которых становятся люди.

Она верна своей миссии, когда противится попыткам установить такую форму социальной жизни, в которой Бог отсутствует как по сознательному отказу от него, так и по преступному небрежению к вопросам веры.

Она верна, наконец, своей миссии, когда выражает свое суждение о политических движениях, намеревающихся бороться против нищеты и угнетения, используя теории и методы деятельности, противоречащие Евангелию и противостоящие самому человеку.

Конечно, с энергией милости евангельская мораль принесла человеку новые перспективы и новые требования. Но она улучшила и возвысила моральный аспект, который уже принадлежит человеческой природе и о котором церковь заботится, зная, что это — общее наследие всех людей» (§ 65).

Именно в этом ракурсе Инструкция подходит к теме предпочтительного выбора в пользу бедных, который… «далекий от признаков сепаратизма или сектантства, показывает универсальность существа и миссии церкви. Этот выбор имеет исключительный смысл. Это причина, по которой церковь не может его выразить с помощью узких социологических и идеологических категорий, делающих из этого предпочтения предвзятый выбор конфликтного характера» (§ 68).

Именно в этом свете в параграфе, который, как говорят, настоятельно требовал включить в Инструкцию Иоанн Павел II, позитивно представлены низовые общины. «Новые церковные низовые общины или другие группы христиан, образованные, чтобы стать свидетелями этой евангельской любви, являются для церкви поводом к великой надежде. Если они действительно живут в единстве с местной и вселенской церковью, они станут истинным выражением общности… Они будут верны своей миссии в той мере, в которой позаботятся об обучении своих членов целостности христианской веры с помощью выслушивания Слова Божьего, верности Учителю[120], иерархическому порядку церкви и сакраментальной жизни. В этих условиях их опыт, опирающийся на обязательства по целостному освобождению человека, становится ценностью для всей церкви» (§ 69).

Также позитивно, но связывая их еще более сложными условиями, одобряют соответствующую теологию, вытекающую из «частного опыта», который обращается в разновидность борьбы за освобождение Латинской Америки. «Теологические размышления, развивающиеся начиная с частного опыта, могут составить весьма позитивный вклад, так как они позволяют сделать очевидными аспекты Слова Божьего, все богатство которого еще не раскрыто полностью. Но чтобы эти размышления действительно вытекали из чтения Писания, а не стали проецированием на Слово Божье смысла, в нем не содержащегося, теолог должен быть внимателен к интерпретации опыта, из которого он исходит, в свете опыта самого Евангелия. Этот опыт Евангелия сверкает особым блеском и проявляется со всей чистотой в жизни святых. Он возвращается к церковным пастырям вместе с преемником св. Петра[121], свидетельствуя о подлинности этих пастырей.

Социальная доктрина

Последняя глава посвящена социальной доктрине церкви и принципам ненасильственного реформизма, противопоставляемого путям вооруженной революции…» В процессе освобождения нельзя абстрагироваться от исторической ситуации в стране или от культурных традиций народа. Следовательно, нельзя пассивно принимать, а тем более активно поддерживать группы, которые силой или манипулируя общественным мнением захватывают государственный аппарат и злоупотребляют навязыванием обществу импортируемой идеологии, противоречащей истинным культурным ценностям народа. С этой целью следует помнить о серьезной моральной и политической ответственности интеллигенции» (§ 75).

«Основополагающие принципы и критерии суждения определяют директивные акции: так как благосостояние человеческого общества служит людям, используемые средства должны подтвердить достоинство человека и благоприятствовать его воспитанию в духе свободы. Именно здесь точный критерий суждения и деятельности: нет истинного освобождения, если с самого начала не утверждаются права свободы.

В выступлениях нужно систематически осуждать насилие, представляемое как необходимый путь к освобождению, показывать, что это разрушительная иллюзия, открывающая дорогу к новому рабству. С той же силой следует осуждать насилие имущих, направленное против бедных, полицейское руководство и любые формы давления, установившиеся в системе управления. В этих областях нужно уметь извлекать уроки из трагического опыта истории нашего века. Больше нельзя принимать преступную пассивность общественных властей в демократических странах, где социальное положение значительного числа мужчин и женщин далеко от соответствия требованиям гарантированных конституцией личных и общественных прав» (§ 76).

Осуждение насилия во всех формах, а значит, и борьбы классов как одной из форм этого насилия… «Когда церковь поддерживает создание и деятельность ассоциаций (профсоюзов), которые борются за законные права и интересы трудящихся и за социальную справедливость, она тем самым не принимает теорию, видящую в классовой борьбе структурную динамику общественной жизни. Деятельность, которую она проповедует, — это не борьба одного класса против другого, с тем чтобы добиться устранения противника; она не делает ошибки, не подчиняется пресловутому закону истории. Она за благородную и разумную борьбу за справедливость и социальную солидарность. Христианин всегда предпочтет путь диалога и согласования» (§ 77).

Царящая несправедливость требует смелых и гибких реформ и устранения неоправданных привилегий. Но тот, кто дискредитирует путь реформ ради мифа о революции, не только питает иллюзию, что отмена несправедливой ситуации сама по себе достаточна для создания более человечного общества, но еще и способствует появлению тоталитарных режимов. Борьба против несправедливостей имеет смысл только в том случае, если ведется ради установления нового общественного и политического порядка, соответствующего требованиям справедливости… (§ 78).

Эти принципы должны специально применяться в том крайнем случае, когда прибегают к вооруженной борьбе, отмеченной в учении церкви как последнее средство для того, чтобы положить конец «очевидной и продолжительной тирании, серьезно угрожающей основным правам личности и опасно вредящей общему благу страны» («Популорум прогрессио»). Во всяком случае, конкретное применение этого средства может быть рассмотрено только после очень строгого анализа ситуации. Действительно, в случае постоянного усиления применения техники и растущей опасности, связанной с обращением к насилию, то, что сегодня называют «пассивным сопротивлением», открывает путь, более соответствующий моральным принципам и обещающий не меньший успех.

«Никогда нельзя одобрять ни со стороны установившейся власти, ни со стороны восставших групп обращение к таким преступным средствам, как репрессирование населения, пытки, методы терроризма и провокаций, рассчитанных на убийство людей в ходе народных демонстраций» (§ 79).