Указанная тема интересна не только и не столько с теоретической, сколько в основном с политической точки зрения. Речь идет о проблеме, которая должна основываться на исторической практике латиноамериканского народа в целом. Участником революции на континенте, которая началась в конце XIX и продолжалась в XX веке, был весь народ, освободившийся путем упорной борьбы от капиталистической зависимости центральных стран. Эта латиноамериканская революция в самом ходе училась на собственных ошибках, зачастую явившихся плодом механического подражания решениям и теориям, принятым в иных исторических условиях. Оригинальность Латинской Америки заключена в коллективной и исторической практике ее народа. Эта практика — закон, определяющий реальность и возможность триумфа революции. Самые большие враги революции — это не ее исторические внутренние враги, а догматизм, отсутствие теоретической гибкости, которые «применяются», не опираясь на революционную практику.

Проблема религии — один из подобных вопросов. Это по преимуществу вопрос политический. Именно он в значительной степени способствует превращению революции в народную. Без правильного решения религиозного вопроса передовой отряд превращается в авангардистов, а соответствующая теория приводит к догматизму, который затушевывает реальность. Мы говорим так не потому, что об этом читали; к несчастью, перед нашими глазами проходит множество всякого рода догматизмов наших молодых и зарождающихся революций…

1.1. Религия как оправдание господства

7 октября 1980 г. в газете «Баррикада» (Манагуа) было помещено Официальное коммюнике Национального руководства сандинистского Фронта национального освобождения о религии. В § 2 этого коммюнике заявлялось: «…Некоторые авторы утверждали, что религия — механизм отчуждения людей, служащий для оправдания эксплуатации одним классом другого. Такое утверждение, несомненно, имеет историческое значение, потому что в определенные исторические периоды религия служила теоретическим обоснованием политического господства». Эта достаточно точная формулировка указывает на то, что сами религии считают это пережитым ими самими опытом…

В отношении религии господства (римлян против подчиненных провинций, фараонов против своих крестьян и рабов, феодальных синьоров против своих вассалов, католических королей[305]против индейцев, американских кальвинистов[306]против мексиканцев и туземцев и т. п.) можно сказать, что речь идет об идеологической организации, которая оправдывает угнетение человека человеком, эксплуатируемых — господствующим классом, зависимых стран — империалистической державой…

1.1. Религия как революционный фактор

Рассматриваемое коммюнике (§ 3) утверждает: «Сандинисты решительно заявляют, а наш опыт показывает, что, опираясь на свою веру, христиане способны ответить на нужды народа и истории, их вера становится импульсом активного включения в революционную деятельность. Наш опыт свидетельствует о том, что можно быть одновременно и верующим, и революционером и что, следовательно, не существует непреодолимого противоречия между верующими и революционерами». Именно в этом латиноамериканская действительность проявляет свои особенности, способные победить догматизм. И это — поворот в сторону новой альтернативы, которую не рассматривали левые в XIX веке.

Речь идет по меньшей мере об открытии противоречия в концепции религии, связанного с диалектикой. Действительно существует религия, оправдывающая господство, но не менее верно — и в этом заключается диалектическое противоречие, — что существует также религия освобождения, хотя многие ортодоксы еще этого не поняли. Парадокс состоит в том, что такое применение божественности — наиболее древнее в истории нашей культуры: «Я Господь, Бог твой, который выведет тебя из Египта, от рабства» (Ис XX, 2). Этот основополагающий религиозный текст связывает концепцию религии с освобождением от рабства — это раскрытие божественности в революционной ситуации…

Догматики, даже в Центральной Америке, по-прежнему уверяют, что революционер должен быть «атеистом». Конечно, он должен им стать, если под атеизмом понимать отказ от отрицания человека, как это делали Фейербах и Маркс, и потому атеизм — это антиклерикализм, отрицание идеологического оправдания господства класса эксплуататоров. Однако если атеизм — это отрицание религии освобождения, которая побудила рабов выйти из-под угнетения Египта, или римского или феодального господства, как это сделали средневековые корпорации, или из капиталистической эксплуатации, на что пошел весь утопический социализм «коммунистических» профсоюзов во Франции в начале XIX века и т. д., то в этом случае атеизм религии освобождения является двойной ошибкой — как политической, так и теоретической. Сандинизм ни в одну из этих ошибок не впал, тем не менее это не означает, что в Никарагуа догматизма нет, но это детские ошибки латиноамериканской революции. Сандинизм не впал в теоретическую ошибку, так как ясно утверждает именно то, что «показывает наш опыт». Это политический прагматизм…

Диалектическое противоречие религиозной концепции очевидно: есть религия, оправдывающая господство; есть религия, оправдывающая освобождение. Существуют две религии, двусмысленные, противостоящие, противоречивые. Одну будет уважать революционер, потому что это протест против реальной нищеты, это религия народа, служащая делу сопротивления угнетению, надежда на освобождение…

2. Развитие исторического процесса

В истории Латинской Америки, особенно с 60-х годов нашего века, христиане (так сказать, религиозный фактор и церковь в тех секторах, которые «сделали выбор в пользу бедняков») в определенный момент конституируются в процесс освобождения континента.

2.1. Религиозный фактор в истории латиноамериканского народа

Историю Латинской Америки нельзя понять, если абстрагироваться от религиозною феномена. Религиозная область определяла основной уровень жизни и культуры латиноамериканской политической и экономической жизни с момента зарождения. Правда, зачастую впадали в фетишизацию существующих систем, но во всяком случае невозможно объяснить поведение различных классов, особенно народных, без религиозной мотивировки…

2.3. Латиноамериканская революция, социализм и проблема религии

…По словам одного из лидеров Демократическою революционного фронта Сальвадора, сальвадорские крестьяне подверглись репрессиям в 1932 году, когда погиб и Фарабундо Марти. С того времени в деревне организаций не было… Базовые общины стали первой народной организацией. Кроме того, сам народ организовал свой профсоюз (ФЕККАС), также христианского направления. Таким образом, произошло сближение христианских масс с христианским авангардом. Теология освобождения придала теоретическую структуру народной христианской практике исторического освобождения.

Когда марксистские и повстанческие группы соединятся с массами, уже поднятыми христианским авангардом, возникнет широкое народное революционное движение Сальвадора, которое сможет противостоять вооруженному насилию армий и «помощи» США.

И тут следует отметить наибольшее историческое противоречие, связанное с церковью. Христианский демократ Наполеон Дуарте возглавил репрессии против христианского народа и, несомненно, виновен в убийстве многих христиан. Смерть монсеньора Оскара Арнульфо Ромеро 24 марта 1980 г. является кульминацией участия религиозных масс в латиноамериканском революционном процессе. И хотя правда, что монсеньор Антонио Вальдивьесо был убит в 1550 году в Леоне (Никарагуа), защищая интересы индейцев, а монсеньор Энрике Анхелельи убит в Аргентине за защиту своего народа, то никогда ранее ни один архиепископ убит не был…

Монсеньор Ромеро имеет такое же значение, как и Камило Торрес… Ромеро был прелатом в гуще народа, разделяя всю его историю и сознание, освящал революционную практическую борьбу против угнетателей, хотя они и опирались на большинство мировых держав и на правительство, объявлявшее себя христианским.

Опыт Центральной Америки (Никарагуа, Сальвадор, Гватемала и очень скоро — Гондурас) свидетельствует о невозможности скрыть очевидную связь религиозного фактора с революционной борьбой.

С одной стороны, за христианской культурой стоит империализм, который пытается игнорировать существование верующих-революционеров, что разрушает западную и христианскую поддержку и оправдание последних. С другой стороны, определенный догматизм левачества (детской болезни латиноамериканской революции) по-прежнему повторяют механистические, метафизические атеизм и материализм, не соответствующие ни теории, ни политике.

Исследование современных функций религиозной среды в латиноамериканской революции — одно из первостепенных требований современного процесса…