В последние месяцы теология освобождения сделалась предметом все возрастающего общественного внимания в связи с полемикой, начатой вокруг нее Конгрегацией доктрины веры. Эта полемика сопровождалась цитированием произведений одновременно двух главных теологов данного направления, с тем чтобы в Риме имели возможность сравнить их точку зрения с официальной и принять во внимание их позицию по отношению к ватиканским властям. В конце прошлого года на Синоде епископов новая теология была в центре всех дебатов.

Разумеется, здесь она превратилась не только в религиозную, но также и в политическую проблему. Именно политическая направленность теологии освобождения является, вне всякого сомнения, значительной. Сторонники этой теологии с самого начала указали на эту направленность. Более того, они открыто заявили, что теология освобождения является столь же политической, сколь политическими являются и другие теологические направления, существующие в лоне церкви, но с той лишь разницей, что, с одной стороны, они не признают этот факт, а с другой — в области теологии они представляют иные политические предначертания, отличающиеся от всех свойственных теологии освобождения.

Мы, коммунисты, вообще не вмешиваемся во внутренние дебаты о вере и ее толковании, имеющие место внутри церкви: по отношению к ним мы предпочитаем позицию невмешательства. Но, с другой стороны, мы не можем не принимать во внимание вводимые верующими политические и идеологические определения по той простой причине, что такие определения, независимо от чьей-либо воли, являются составляющими общего политического процесса, в который включены мы сами и который оборачивается не менее важными и значительными практическими делами, что, несомненно, нас касается. Следовательно, в этом специфическом плане мы, революционеры, не можем абстрагироваться от столь интересного феномена теологии освобождения. Впрочем, ни один политический деятель не впадает в подобную наивность…

Политическая направленность теологии освобождения

Теология освобождения возникает на нашем континенте не случайно, а в определенный исторический момент, когда империалистическая система господства монополий и латифундий переживает глубокий кризис; становятся все более явными тяжелые последствия этого кризиса, испытываемые большинством населения Латиноамериканского континента. С течением времени капиталистическая система становится все более иррациональной и переживает структурный кризис, который объективно ведет к ее замене, возможной лишь в результате революционного процесса.

В Чили, где структурный кризис достиг значительной глубины, революционный процесс, в котором нуждается страна, чтобы выйти из кризиса, требует (как и в других странах континента) единства различных социальных слоев. Это единство должно сплотить всех борцов против главного и общего врага прогресса наших народов — империализма и местных олигархий. Проблема единства разных слоев, понимаемых как движущая сила перемен, составляет жизненно важный отправной пункт революционного процесса.

Можно полагать, что главная политическая направленность теологии освобождения связана с ее включением в проблематику единства различных сил и с тем вкладом, который она может внести в материализацию такого единства.

В обществе, где христианство имело и продолжает иметь столь огромное значение, политическое выравнивание, которого фактически достигли и достигают церкви (главным образом католическая), имеет существенное значение в связи со становлением «революционного субъекта». Именно в этом с политической точки зрения главное значение теологии освобождения. Она как на теоретическом, так и на практическом уровне благоприятствует и способствует деблокированию значительных масс христиан, особенно в некоторых, меньше всего подверженных влиянию церкви социальных слоях, равно как и в некоторых секторах средних слоев и интеллигенции, оказывая унитарное влияние посредством тех политических и социальных сил, которые уже раньше были сориентированы на революционную перспективу.

С другой точки зрения теология освобождения представляет собой теоретическое выражение в области веры существовавшей в широких христианских массах тенденции к занятию более радикальных позиций благодаря углублению кризиса экономической, политической и социальной системы, господствующей в настоящее время на нашем континенте, и благодаря народным битвам против нее. В диалектике, существующей между тенденцией к радикализации определенных христианских слоев и теологией освобождения, последняя может сыграть роль катализатора. Таким образом, теология освобождения представляет собой качественно новый момент в политическом и религиозном образе действий широких христианских слоев, теоретическая и практическая позиции которых не могут не затронуть всю церковь целиком, в большей или меньшей степени способствуя изменению форм ее политического поведения как социального института, затрудняя тем самым для господствующих классов ее использование в качестве своего инструмента.

На практике все это означает расширение «революционного субъекта», то есть тех сил, которые вступают в борьбу за глубинные изменения. Но все это заключает в себе также разнообразие философского содержания, совершенно определенного и органически присущего всем тем движениям, которые вызываются общественными силами, настаивающими на изменении. В этом смысле теология освобождения представляет собой революционное видение христианства в Латинской Америке, обладающее значительной теоретической и практической зависимостью. Таким образом, формально не составляя «партийной теории» в строгом смысле этого слова, теология освобождения является одним из важнейших идеологических источников латиноамериканского революционного процесса, передовым христианством с соответствующими сферами социального влияния.

Именно в этом плане теология освобождения интересует марксистов-революционеров нашей страны. И в этом аспекте она особенно важна для коммунистов, которые, сообразуясь с реалиями, выдвинули политический проект партийного и идеологического плюрализма как для фазы антиимпериалистических и антиолигархических преобразований, так и для социалистической фазы.

Появление, развитие и упрочение важного сегмента христиан, занявших благоприятную для глубинных изменений позицию, и, более того, появление теологии, которая обосновывает все возможности данной позиции, подтверждают, что вышеуказанная установка коммунистов не только весьма жизнеспособна, но также более точно отвечает реальности и поэтому имеет более широкое поле для дальнейшего развертывания. Для коммунистов это означает необходимость прилагать все новые и новые усилия, познавая не только общественные и политические, но и культурные, идеологические аспекты деятельности национальных и региональных представителей различных направлений, которые объединились для более глубокого понимания действительности, для того чтобы в любой момент суметь сделать самый удачный и необходимый шаг, направленный на объединение всех стремящихся к изменениям сил.

Вышесказанное имеет общее значение, а посему относится и к теологии освобождения, и к тем социальным движениям, которые в той или иной форме выражают и ускоряют перспективу единства…

Вехи становления теологии освобождения

Теология освобождения по своей сути — латиноамериканский продукт. Как таковая она непостижима вне рамок истории континента и особенно вне рассмотрения современной ситуации. Рамки данной работы не позволяют широко осветить эти аспекты. Поэтому мы ограничимся лишь установлением временной периодизации истории католической церкви на континенте, пытаясь связать эту историю с некоторыми заметными явлениями, касающимися теологии освобождения, особенно в последние десятилетия. Подобная периодизация поможет лучше оценить теологию освобождения, ее источники, место и новизну.

В данной периодизации мы будем различать три главных этапа: колониальный, союз с господствующими олигархиями и конфликтное обновление.

1. Колониальный период охватывает время завоевания Латинской Америки вплоть до консолидации и борьбы за независимость колоний. В течение этого этапа церковь составляла важнейшую часть государственного аппарата. Она не только идеологически узаконивала колониальное господство, но и была активным органом контроля над обществом.

2. Период союза с олигархией. Здесь следует различать два субпериода:

а) с периода войны за независимость вплоть до 1891 года;

б) с 1891 года до начала 60-х годов XX в.

В конечном итоге реакционная позиция церкви приводит ее к изоляции и кризису, который становится все явственнее. Победа Кубинской революции усилила критическое отношение к церкви.

3. Период конфликтного обновления. Церковь пытается приспособиться к стремительно меняющемуся миру. В Латинской Америке наступил период пастырского, церковного обновления после II Ватиканского собора, включая обновление в области теологии. В 1964 году в Петрополисе происходит первое собрание прогрессивных теологов-обновленцев континента, давшее мощный импульс появлению теологии освобождения.