1. Поскольку действия человека зависят от воли, а воля отдельных людей не всегда последовательна, и мысли разных людей обычно склонны к разным вещам, поэтому, чтобы установить порядок и благопристойность среди рода человеческого, необходимо было, чтобы в бытие пришла какая-то норма, которой могли бы соответствовать действия. Ибо иначе, если с такой свободой, и таким разнообразием склонностей и вкусов, каждый должен будет делать всё, что вздумается, без неизменной нормы, среди людей не сможет возникнуть ничего, кроме величайшего замешательства.

2. Эта норма называется законом, то есть указом, которым начальствующий обязывает подданного подчиняться своим требованиям по своей воле и разуму.

3. Чтобы это определение было лучше понято, мы должны раскрыть смысл обязательства, откуда возникает вопрос, кто может взять на себя обязательство и кто налагает его на другого. Обязанность, таким образом, обычно определяется как юридическое обязательство, согласно которому мы по необходимости должны что-то выполнить. То есть тем самым на нашу свободу надевается своего рода узда, так что хотя на самом деле воля может иметь другую цель, тем не менее, она проникнута внутренним чувством, обусловленным обязательством, и в результате, если совершенное действие не соответствует предписанной норме, воля принуждается признать, что она сделал не то, что правильно. И если при этом с человеком случится что-нибудь плохое, он бы рассудил, что это выпадает ему не незаслуженно; поскольку следуя норме, как от него и требовалось, он мог бы этого избежать.

4. Для того, чтобы человек был способен взять на себя обязательства, есть две причины: первая, потому что он имеет волю, которая может обращаться в разные стороны и поэтому тоже подчиняется правилу; другая, поскольку человек не свободен от власти вышестоящих. Ибо там, где полномочия деятеля связаны по своей природе с единым образом действий, мы напрасно ищем свободы действий; и напрасно предписывать правило для человека, который не может ни понять его, ни соответствовать ему. Опять же, если предположить, что человек не готов признать вышестоящего, то по этой причине не будет никого, кто мог бы по праву навязать ему необходимость. А если он будет настолько строг в соблюдении определенного способа действий и постоянно воздержится от определенных дел, тем не менее будет считаться, что он делает это не из какой-либо обязанности, а из собственного удовольствия. Отсюда следует, что способен на обязанность тот, кто не только имеет начальника, но и может признать предписанное правило, и в дальнейшем имеет волю, гибкую в разных направлениях, но сознавая, что когда правило предписано вышестоящим, неправильно отступать от него. Такова, очевидно, природа, которой наделен человек.

5. Обязанность правильно внедряется в сознание человека вышестоящим, то есть человеком, имеющим не только власть сразу причинить какой-то вред тем, кто сопротивляется, но и простые основания для его утверждения, что свобода нашей воли должна быть ограничена по его усмотрению. Ибо когда эти условия можно найти в ком-либо, ему стоит только сообщить о своем желании, и в сознании человека должен возникнуть страх, который представляет собой уважение, первый ввиду самой власти, второе с учетом причин, которые, если бы не было страха, все равно должны были бы побудить человека принять эту волю. Тот, кто не может назначить любую другую причину, по которой он желает наложить на меня обязательство против моей воли, кроме простой власти, действительно может напугать меня, заставив подумать, что лучше какое-то время подчиниться ему, чтобы избежать большего зла; но как только этот страх будет устранен, больше ничего не останется, чтобы помешать мне действовать по своей воле, а не его. И наоборот, если у него действительно есть причины, по которым я обязан подчиняться ему, но он не имеет возможности причинить мне какой-либо вред, я могу безнаказанно пренебрегать его приказами, если только не приходит более могущественный человек, чтобы утвердить власть, которую я попирал. Теперь причины, почему можно справедливо требовать, чтобы другой подчинялся ему: в случае, если какие-то заметные выгоды могут прийти к последнему от первого; или если будет доказано, что он желает другому добра и способен лучше, чем сам человек, обеспечить его, и в то же время фактически претендует на контроль над другим; и, наконец, если человек добровольно подчинился другому и согласился на его контроль.

6. Но чтобы закон мог проявить свою силу в умах тех, для кого он создан, требуется знание власти законодателя и самого закона. Ибо ни один человек не сможет проявить послушание, если он не знает, ни кому он должен подчиняться, ни к чему он обязан. А что касается законодателя, познать его очень легко. Ибо законы природы, как заверяет нас свет разума, имеют того же самого Автора, что и вселенная. И гражданин не может не знать, кто имеет над ним власть. Как законы природы стали нам известны, сейчас будет объяснено. Гражданские законы становятся известны путем публичного и явного обнародования. При этом следует помнить о двух вещах: о том, что закон имеет свои свойства от авторства того, кто обладает высшим авторитетом в государстве; и также смысл закона и его начало установлены, если государь обнародует законы своими устами или подпишет их своей рукой, или если это сделают его министры. Авторитет последних подвергать сомнению бесполезно, если ясно, что эта функция связана с должностью, которую они занимают в государстве, и что они регулярно нанимаются с той же целью; кроме того, если рассматриваемые законы предназначены для руководства судам, и если они не содержат ничего, унижающего суверенную власть. Что касается значения закона, чтобы его можно было правильно понять, его объяснение возложено на тех, кто его обнародовал, чтобы использовать с предельной ясностью. Если в законах обнаружены какие-либо неясности, необходимо искать их толкование от законодателя или от тех, кто публично назначен вершить правосудие в соответствии с законами.

7. Каждый совершенный закон состоит из двух частей: одна определяет, что следует делать, а что не делать; другая указывает, какое наказание ждет того, кто пренебрегает предписанным и делает запрещенное. Ибо по причине испорченности человеческой природы, склонной к запретному, излишне говорить «Сделай это!» если не будет наказания для беззаконника. И столь же абсурдно говорить "Вы будете наказаны," если причина, заслуживающая наказания, этому не предшествовала. Соответственно вся сила закона состоит в заявлении о том, что наш начальствующий желает, чтобы мы что-то делали или не делали, а также объявляет наказание, назначенное нарушителям закона. При этом власть обязывать, то есть навязывать внутреннюю необходимость и власть принудить посредством наказаний соблюдать закон, находится исключительно в законодателе и в тех, кому поручено содержание и исполнение законов.

8. Все, что предписано человеку законами, должно быть не только во власти того, для кого они даны, но должно также приносить некоторую пользу либо самому человеку, либо другим. Ибо поскольку было бы абсурдно и жестоко пытаться под угрозой наказания потребовать от человека того, что есть и всегда было выше его сил, поэтому бесполезно ограничивать естественную свободу, если из нее можно извлечь пользу для кого-либо.

9. При этом, хотя обычно закон охватывает всех субъектов законодателя, на которых распространяется содержание и применение закона, и кого законодатель не желал с самого начала освобождать от ответственности, тем не менее иногда случается, что человек прямо освобождается от обязанности закона. И это называется устроением. Но распределять полномочия может только тот, кому принадлежит право издавать и отменять закон; и необходимо также постараться, чтобы авторитет законов не был подорван беспорядочным дарованием устроения без самых веских причин, когда тем самым дается повод для ревности и возмущения среди испытуемых.

10. Однако от устроения совершенно отличается справедливость, исправление дефекта в законе при его всеобщности, или умелое толкование закона, показывающее естественным разумом, что конкретный случай не подпадает под общее право, так как в противном случае возникла бы некоторая нелепость. Поскольку невозможно ни предвидеть, ни изложить все дела ввиду их бесконечного разнообразия, судьи, задача которых состоит в применении общих постановлений законов к частным случаям, обязаны за отдельными исключениями соблюдать закон - это те случаи, которые законодатель сам исключил бы, если бы он присутствовал или предвидел такие случаи.

11. Опять же, от их отношения к моральному стандарту и согласия с ним человеческие действия выигрывают определенные условия. Что касается действий, в отношении которых закон ничего не предписывает, то их направления называются законными или разрешенными. Иногда, правда, в гражданской жизни, в которой не все можно устроить, законными называются и те действия, против которых нет наказания, назначенного человеческим судом, хотя сами по себе они противны естественному благу. Также добрыми называются действия, соответствующие закону, если не согласуются с тем, что в нем плохо. Но чтобы поступок был добрым, он должен во всем согласовываться с законом; чтобы быть плохим, достаточно, чтобы он был негоден в одном пункте.

12. Однако справедливость иногда является атрибутом действий, иногда личностей. Когда справедливость приписывается человеку, ее обычно определяют как «постоянное и полное желание воздавать каждому должное" (Юстиниан. Институты 1.1). Ибо тот, кто любит творить справедливые дела, кто предан справедливости, кто во всем стремится поступать справедливо, называется справедливым человеком. С другой стороны, несправедлив, кто пренебрегает отдавать каждому должное или считает, что мерой должно быть не его долг, а настоящее преимущество. Следовательно, немало поступков справедливого человека могут быть несправедливыми, и наоборот. Ибо справедливый человек поступает справедливо на основании предписания закона, но несправедлив только по слабости, тогда как несправедливый действует справедливо из-за наказания, предусмотренного законом, будучи сам несправедлив из-за злого характера.

13. Но когда справедливость основывается на действиях, имеется лишь правильное их применение к человеку. А справедливое действие - это действие, которое происходит по сознательному выбору, то есть по знанию и желанию деятеля, и применяется к лицу, которому оно причитается. Следовательно, справедливость поступков отличается от их добра особенно в том, что последнее лишь указывает на соответствие закону, тогда как справедливость предполагает, кроме того, уважение к тем, в отношении кого направлено действие. По этой причине справедливость также определяется как добродетель по отношению к другому.

14. По поводу разделения справедливости нет согласия. Общепринято деление на универсальное и частности. О первом мы говорим, когда по отношению к другим исполняется какой-либо долг, даже такой, который не может быть истребованы силой или в судебном порядке; о последних, когда человек получает именно то, что он мог по праву потребовать. И это снова делится на распределительную и коммутативную справедливость. Первая основано на договоре, заключенном между обществом и его членами относительно пропорционального распределения прибылей и убытков. Последняя основывается на двустороннем договоре, особенно по отношению к вещам и действиям, связанным с торговлей.

15. Узнав, что такое справедливость, легко сделать вывод, что такое несправедливость. Но тут надо заметить, что несправедливый поступок, предпринятый преднамеренно и нарушающий то, что по совершенному праву принадлежит другому, или то, чем он обладал по тому же праву, - независимо от того, откуда оно получено, - это действие правильно называется вредом. И оно происходит тремя способами: если человеку отказывают в том, что он мог бы по своему праву требовать (не в том случае, если ему что-то причиталось из простой человечности или какой-либо подобной добродетели); или если от него будет забрано то, чем он по праву владел, на основании чьего-то титула или притязания; или если мы нанесем еще какой-то вред, который мы не имели права причинить. Более того, в случае вреда преднамеренность является необходимо, как и злой умысел со стороны деятеля. В противном случае причинение вреда другому называется несчастным случаем или ошибкой, более или менее серьезной, в зависимости от серьезности невнимательности и небрежности, вследствие чего произошла коллизия.

16. По отношению к своему автору закон разделяется на Божественный и человеческий, установленный Богом, или же исходящий от людей. Но если рассматривать право так, как оно имеет необходимое и универсальное приспособление к людям или нет, оно делится на естественное и положительное. Первое настолько приспособлен к разумной и социальной природе человека, что без нее не может существовать достойное и мирное общество для человечества. Следовательно, его можно исследовать и познавать в целом, в свете врожденного разума человека и рассмотрения человеческой природы. Последний вид справедливости ни в коем случае не вытекает из общего состояния человеческой природы, а исходит из решения одного только законодателя. И все же он не должен иметь недостатка в собственном разуме и в полезности, которую он оказывает на определенных людей или определенное общество. Но в то время как Божественный закон в одно и то же время естественен и положителен, человеческий закон, в строгом смысле этого слова, только положителен.