1. Клятвой считается, что к нашей речи и всем действиям, к которым добавляется яркое подтверждение, речь имеет часть. Ибо это религиозное утверждение, в котором мы отказываемся от наших претензий на Божию милость, или призываем на себя Божественную кару, если не скажем правду. И пока призывается всеведущий и всемогущий Свидетель, Который одновременно является и мстителем, презумпция истины создается тем фактом, что вряд ли кто-то считается настолько нечестивым, что осмелится таким образом нагло навлечь на себя ужасающий гнев Божества. Следовательно, это понимается как обязанность присягающих с благоговением подходить к присяге, а затем неукоснительно соблюдать клятву.

2. Более того, цель и применение клятвы состоит главным образом в том, чтобы люди могли быть более связаны, чтобы твердо заявлять правду или сдерживать обещания или договоры, опасаясь всеведущего и всемогущего Божество, возмездие Которого, если они сознательно обманывают, они призывают на себя клятвой, тогда как страх перед людьми казался бесполезным. Ибо они надеялись суметь презирать или ускользать от человеческих властей или избежать их знания.

3. Но поскольку, кроме Бога, нет никоего всеведущего и всемогущего, абсурдно принимать клятва чем-то, что не считается божественным, с идеей, что к этому предмету можно апеллировать как к свидетелю и карателю лжесвидетельства. А ведь в клятвах принято называть какую-то вещь и клясться ею, понимая, что в случае лжесвидетельства Бог может воздать через эту конкретную вещь, очень дорогую свидетельствующему и высоко ею уважаемую.

4. В клятвах должна быть формула, в которой описывается Бог, призываемый как Свидетель и Воздаятель, согласно той вере или религии, которую исповедует приносящий клятву в отношении Бога. Ибо напрасно требовать от человека клятвы божеством, в которое он не верит и поэтому не боится. Но никто думает, что он клянется Богом, если он клянется под другой формулой или под другим именем, чем то, что содержится в учениях его собственной религии - истинной религии, по мнению свидетеля. Отсюда также тот, кто клянется ложными богами, которых он, однако, считает истинными, обязательно связан, и в случае, если он обманывает, действительно лжесвидетельствует. Ибо под каким-то особым понятием он имел перед глазами общее представление о божестве, и, таким образом, сознательно отрекаясь от себя, он нарушил, насколько это было в нем заложено, почтение перед величием Бога.

5. Для обязательной силы клятвы необходимо, чтобы она была принята с осознанным намерением. Следовательно, тот, кто просто прочитал клятву вслух или продиктовал ее формальную формулировку от первого лица другому, вообще не связан присягой. Но тот, кто сделал вид, что собирается серьезно клясться, непременно будет связан, что бы он ни имел в виду. В противном случае вся практика клятв или, скорее, любые средства связывания себя с помощью внешних знаков, должна быть изъята из человеческой жизни, если с помощью мысленной оговорки можно было бы предотвратить совершение формального действия - эффект, для достижения которого этот прием был создан.

6. Клятвы сами по себе не создают новых и особых обязательств, а добавляются как своего рода обязательство. Дополнительная связь с обязательством сама по себе действительна. Ибо в клятве всегда мы предполагаем что-то такое, что если мы потерпим неудачу при его совершении, мы призовем на себя Божественную кару. И это было бы глупо, если бы мы не поставили этому никаких пределов. Отсюда следует, что формальные ухищрения, которым присущ дефект, сводящий на нет обязательство, не становятся обязательными путем добавления присяги. Точно так же предыдущее действующее соглашение не будет уничтожено последующей присягой, и право, которое таким образом приобрел другой, теперь не отнято от него. Поэтому напрасно клясться, что один не отдаст долг другому. А клятва не является обязательной, если установлено, что клянущийся предполагал какой-либо факт, который в действительности таковым не был, и он не клялся бы, если бы не верил в это; особенно если его ввели в заблуждение хитростью со стороны того, кому он клялся. А также человек, который из-за несправедливого страха заставляет меня дать клятву, не приобретает вследствие этой присяги никакого права по закону требовать от меня чего-либо. Также безрезультатна клятва относительно совершения противоправного действия; или даже та, что касается отказа от какого-либо доброго дела, предписанного Божиими или человеческими законами. Наконец, клятва не меняет природы и содержания обещания или договора, к которому она добавлена. Значит, напрасно клясться невозможными вещами. И условное обещание не превращается в абсолютное или простое через клятвой. Столь же истинно требуется принятие и в случае обещания под присягой.

7. Более того, по причине дополнительного обращения к Богу, Которого никто не может обмануть хитростью или посмеяться над Ним безнаказанно, клятвы имеют такой эффект, что люди не только считают, что того, кто что-то совершил, ожидает более суровое наказание, если он преступит клятвенное обещание, чем неклятвенное; но также любой обман и двусмысленность должны быть исключены из действий, к которым добавляются клятвы.

8. Однако не всегда клятвы следует трактовать в широком смысле, но и иногда строго, если действительно, предмет, кажется, требует этого; например, если клятва приняла направление ненависти к другому и добавлялась к угрозам, а не к обещаниям. На самом деле даже клятва не позволяет исключить неявные условия и ограничения, которые собственно вытекают из самой природы вещи; например, если под присягой я предоставил человеку право спрашивать все, что ему угодно, на случай, если он спрашивает несправедливые или абсурдные вещи, я вообще не буду связан. Тот, кто по чужой просьбе сделает неопределенное обещание, еще не зная, о чем он собирается спросить, предполагает, что другой спросит вещи благородные, морально возможные, а не абсурдные и не опасные для него самого или других.

9. Надо также отметить, что в клятвах преобладает смысл всего текста, как его открыто понимает человек, который приносит клятву, или человек, в присутствии которого мы клянемся. Ибо в особенности в его интересах не то, что кто-то клянется, а что вообще дается клятва. Следовательно, его привилегия также сформулировать слова присяги, и со всей возможной ясностью. И он должен показать, как он их понимает, при этом клянущийся должен заявить, что ясно понимает их смысл; и он должен четко произносить слова, чтобы он никоим образом не мог от них уклониться.

10. Разделение клятв удобно основано на их использовании в общих целях жизни. Ибо некоторые из них добавляются к обещаниям и договорам, чтобы их можно было более соблюдать скрупулезно. А некоторые принимаются для подтверждения утверждения человека о вещах, которые ему не дороги, но где истину невозможно обнаружить другими более удобными способами. Такая клятва требуется от свидетелей, то есть от лиц, предположительно знающих о деянии другого лица. Иногда также те, кто находится в разногласиях, разрешают свой иск, принося присягу, по предложению судьи или другого уполномоченного лица.