1. Человек - не только животное, наиболее преданное самосохранению, но и животное, в которое внедрена чувствительная самооценка. А если этим каким-либо образом пренебрегать, то он вообще возмущается не меньше, чем если вред причинен его личности или имуществу. Считается, что даже слово «человек» содержит определенное достоинство, так что это последний и самый действенный аргумент в отражении наглого презрения к другим таков: «Я, конечно, не собака, но человек, как и ты». Поскольку человеческая природа одинаково для всех, и никто не желает и не может быть полностью связан с другим, который не считает его хотя бы в равной степени человеком и участником общей природы; следовательно, во взаимных обязанностях второе место отводится тому, чтобы каждый уважал другого и относился к другому как к по естеству ему равному, то есть как к человеку в такой же мере, как и он сам.

2. Но это равенство людей состоит не только в том, что они примерно равны по силе, поскольку более слабый может причинить смерть более сильному из засады или с помощью ловкости, или эффективного оружия; но и в том, что, хотя человек наделен от природы различными дарованиями ума и тела, что превосходят других, он, тем не менее, должен практиковать заповеди естественного закона по отношению к другим людям и сам ожидает такого же обращения от других; и в том, что человеку не дана свобода причинять вред другим по этой причине. Так и наоборот, скупость природы или стесненные обстоятельства сами по себе не обрекают человека на то, что он уступает другим то, что касается осуществления общего права. Но что можно требовать или ожидать от другого, этого и другие должны требовать от него, при прочих равных условиях. И это в высшей степени правильно, что каждый должен сам исполнять закон, который он установил для других. Ибо обязательство культивировать общественную жизнь вместе с другими связывает всех людей в равной степени, и никому не позволено нарушать правила больше, чем законы природы в их отношениях друг с другом. И тем не менее, в пользу этого имеются популярные аргументы, иллюстрирующие это равенство; например, что мы все происходим из одного и того же рода, рождаемся, питаемся и умираем одним и тем же образом; и что Бог не дал ни одному человеку уверенности в неизменном и непоколебимом состоянии. Точно так же и предписания христианской религии не восхваляют благородство, власть или богатство как средством стяжания благосклонности Божией, но искреннее благочестие, которое можно найти и в смиренных как в великих.

3. Более того, из этого равенства следует, что тот, кто желает использовать услуги других для своей выгоды, вынужден, в свою очередь, тратить себя на то, чтобы потребности других тоже могли быть удовлетворены. Человек, который требует, чтобы другие служили ему, но, с другой стороны, желает всегда быть неприкосновенным сам, непременно считает других не равными себе. Следовательно, как те, кто с готовностью позволяет то же самое всем, как и себе, лучше всего приспособлены к обществу, так явно необщительны те, которые, считая себя выше других, желают, чтобы все было разрешено только им самим, и хотят присвоить себе честь превыше остальных и львиную долю общего для всех, на что они имеют не больше прав, чем другие. Соответственно, это тоже одна из общих обязанностей естественного закона: никто, не получивший особого права, не может присваивать себе больше, чем остальные имеют, но позволяет другим пользоваться тем же правом, что и он сам.

4. То же равенство показывает, как должен вести себя человек, когда ему приходится распределять различные права другим, а именно, что он должен относиться к ним как к равным и не потворствовать одному в ущерб другому, кроме как по существу дела. Ибо если этого не сделать, то оскорбляется и человек, не пользующийся благосклонностью, и уважение, которое оказала ему природа. Отсюда следует, что общая вещь должна быть надлежащим образом разделена поровну между равными. Когда что-то не допускает разделения, те, которые имеют равное право должно использовать его *совместно, и о в той мере, в какой каждый пожелает, если позволяет количество благ. Но если это невозможно, то следует использовать вещь в установленном порядке и пропорционально количеству пользующихся ею. Ибо никакого другого способа соблюдения равенства придумать невозможно. Если же вещь нельзя разделить никак, то пусть наслаждение ею будет чередоваться; или если и это не удается или не может быть предоставлено остальным, вещь должна быть присуждена по жребию. Ибо в таких случаях нельзя найти лучшего средства, чем жребий, так как он лишает пренебрежение смысла, и если он не в пользу человека, это не умаляет уважения к нему.

5. Люди грешат против этого долга высокомерием, благодаря которому человек без причины или недостаточно разумно предпочитает себя другим и презирает их, как будто они не равны ему. Я говорю "без причины»; ибо когда человек должным образом приобрел право, дающее ему преимущество перед другими, он оправдан в его осуществлении и поддержании, за исключением, однако, тщеславия или презрения к другим. И также наоборот, каждый поступает правильно, уступая другому первенство и честь, которые ему причитаются. В остальном истинное великодушие всегда имеет своим спутником известное смирение, заключающееся в размышлении о слабости нашей натуры и ошибках, которые мы могли совершить раньше или совершим в будущем -- ошибках не меньших, чем те, которые могут совершить другие. Результатом этого смирения является то, что мы не предпочитаем себя никому, думая, что остальные могут пользоваться своей свободой не хуже, чем мы сами, поскольку та же самая сила принадлежит им. И ее законное использование – это единственное, на что человек может рассчитывать как свою собственность, благодаря которой он может уважать или презирать себя. Но пыжиться неразумно, это ошибка поистине смешная; потому что глупо само по себе много думать о себе; а тем более считать других за глупцов, как будто они без тебя не уважали бы разум.

6. Еще больший грех совершается, если кто проявляет презрение к другим внешними знаками, поступками, словами, выражением лица, смехом или любого рода оскорблением. И этот грех следует оценивать еще хуже, пропорционально тому, насколько сильнее он возбуждает в людях гнев и жажду мести. Настолько, что нашлось много тех, кто предпочитают подвергать свою жизнь непосредственной опасности, -- гораздо чаще, чтобы нарушить мир с другими, -- чем оставить оскорбление неотомщенным. Ибо оно наносит ущерб репутации и уважению, от поддержания которых зависит все их внутреннее равновесие.