1. После того, как род человеческий начал размножаться, и было обнаружено, насколько удобно о домашних делах можно заботиться, служа другим, вскоре вошло в практику допускать в дом рабов для выполнения домашних работ. И вполне вероятно, что начиная с этого многие предлагали себя к тому добровольно, понуждаемые нуждой или чувством собственного недостоинства; и что они продавали свой труд за постоянный запас еды и других предметов первой необходимости, и так поручали свои услуги господам на постоянной основе. Затем, когда войны стали широко распространены, э стало обычаем многих народов, что те, чью жизнь сохранили после плена на войне, должны быть преданы рабству вместе с потомством, которое должно у них родиться после этого. И все же у многих народов такое рабство не в моде, но всю домашнюю работу выполняют наемные слуги, нанятые на время.

2. Причём, как существуют разные степени рабства, так и власть господ и участь рабов различаются. Слуге, нанятому на время, хозяин должен условленную плату; и первый, в свою очередь, обязан оказывать второму оговоренные услуги. И поскольку в этом договоре социальная доля господин лучше, поэтому и такой слуга обязан оказывать уважение своему господину пропорционально его званию; а если он выполнил свою работу злонамеренно или небрежно, он несет ответственность перед хозяином коррекция. Однако дело не может зайти так далеко, чтобы тот мог причинить своим авторитетом серьезные телесные повреждения и тем более смерть.

3. А в случае со слугой, добровольно отдавшим себя человеку в вечное служение, хозяин обязан ему постоянным запасом еды и других вещей, необходимых для жизни; и слуга в свою очередь обязан выполнять постоянную службу, как предписал хозяин, и преданно служить хозяину, чего бы ни требовало это услужение. Однако при этом хозяин должен по-человечески считаться с силой и умением слуги, не требовать сурово труда, превышающего его силы. Слуга также подлежит наказанию хозяина за небрежность при выполнении своей задачи, и его привычки должны находиться в гармонии с репутацией и миром в доме. Однако такого слугу нельзя продать другому против его воли; ибо он по своей инициативе выбрал именно этого хозяина, а не другого, и это имеет значение для того, кому он служит. Если он совершил преступление против кого-либо, не являющегося членом семьи, он подлежит наказанию со стороны гражданской власти, если есть такая возможность; если он живет в доме, то он может быть изгнан из него. Но если преступление было совершено против самого домохозяйства, он может быть наказан своим хозяином даже суровыми мерами.

4. Но с рабами, захваченными на войне, вначале большинство господ обращалось жестоко, потому что в их случае оставалось что-то от гнева на врага, а также они сами грозили худшим нам и нашему имуществу. Однако как только возникало взаимное доверие, достигнутое между победителем и побежденным в таком случае, в отношении раба при его входе в дом вся предыдущая враждебность считается прощенной. А потом хозяин, несомненно, причиняет вред рабу, приобретенному даже таким путем, если он не снабжает его предметами первой необходимости, или если он неоправданно суров к нему, и тем более, если он его убьет, когда он не виновен в преступлении, которое этого заслуживает.

5. Что касается рабов, которых силой на войне уводили в такое состояние, а также тех, кто был куплен, то общепринятой практикой их можно передавать, как и другое наше имущество, кому угодно, и продавать как движимое имущество. Следовательно, даже тело раба считается принадлежащим хозяину. Здесь, однако, человечность призывает нас никогда не забывать, что раб, несмотря ни на что, остается человеком; и относиться к нему ни в коем случае не так, как к другому нашему имуществу, которым мы можем пользоваться, злоупотреблять им и уничтожать на наше усмотрение. И когда кто-то решает избавиться от такого раба, он не должен быть сознательно или незаслуженно отведен к тем, под кем его будет ждать бесчеловечное обращение.

6. Наконец, общепринятым является и обычай, согласно которому потомство, рожденное от родителей-рабов, должно разделить свое состояние и принадлежать владельцу матери. Это подтверждается следующим аргументом: справедливо, чтобы плод тела принадлежал тому, кто владеет телом. Это так еще и потому, что такое потомство очевидно, не родилось бы, если бы владелец воспользовался правом войны с родителем. И также, поскольку у родительницы нет ничего своего, у нее не остается возможности содержать такое потомство кроме как из собственности хозяина. Следовательно, поскольку хозяин обеспечивает питание такого рода ребенка задолго до того, как его услуга может быть полезна, а последующие услуги, как правило, не так уж и превысят стоимость пропитания на тот момент, то избежать рабства будет невозможно иначе как по воля хозяина. Но очевидно, что если такие рабы, рожденные в доме, попадают в рабство не по своей вине, нет повода обращаться с ними строже, чем с теми, кто признан постоянными слугами.