О разоренных семьях поляков, о лучших людях России, декабристах, умирающих в каторге, он не думал, не вспоминал о них, но в глубине души его жило невысказанное сознание чего то недоделанного, недосказанного, неясного и дурного. И когда это сознание прорывалось наружу, он вслух говорил первые попавшиеся слова.²²⁹³ Или он²²⁹⁴ повторял последние сказанные ему слова, или говорил какую нибудь фамилию чиновника, офицера, актрисы, танцовщицы — «Любощинский, Любощинский»²²⁹⁵ или «Копервейн, Копервейн». И, прислушиваясь к тому, что он говорил, он отвлекался от того сознания, которое просилось наружу.

Несмотря на всё то величие, которым он был окружен, Николай теперь, после 27-ми лет царствования, был²²⁹⁶ глубоко, непоправимо и одиноко несчастлив. Истинное счастье человека только в соответствии его жизни с²²⁹⁷ тою волею, которая послала человека в жизнь, с волею Бога,²²⁹⁸ с законом жизни, указываемым человеку его совестью. Чем дальше расходится жизнь человека с волею Бога, с законом жизни, тем человек несчастливее. Жить же несогласно с законом жизни может человек только тогда, когда он свое отступление от закона прикрывает ложью. И потому, чем больше лжи в жизни человека, тем он несчастнее и тем больше в душе человека сознание того, что есть в нем что то, чего, как разлагающегося трупа, не надо касаться. Только вполне святые, не отступающие от воли Бога, могут быть совершенно свободны от лжи перед самими собой. В душе же простых смертных есть всегда, хотя в самой малой степени, осадок нераспутанной, скрываемой от самого себя лжи.

Чем больше этот осадок, тем человек несчастливее. Осадок этот был огромен в душе Николая.

²²⁹⁹ Вся жизнь его со времени вступления на престол была сплошною ложью.²³⁰⁰ Ложь же вела к человекоубийству, человекоубийство для своего сокрытия требовало еще большей лжи.²³⁰¹

Царствование его началось ложью о том, что он, играя роль, уверял всех при всяком удобном и неудобном случае, что он не знал того, что Александр назначил его наследником. Это была ложь. Уверения его о том, что он не хочет царствовать, боится тяжести власти,²³⁰² была другая, еще более очевидная ложь. Властолюбивый, ограниченный, необразованный, грубый, и потому самоуверенный²³⁰³ солдат, он не мог не любить власти и интересовался только властью, одного желал: усиления ее.²³⁰⁴ Его присяга Константину, который по своему браку на польке, по своему отказу и по акту, составленному Александром, не мог царствовать, была только играние роли и ложь, которая²³⁰⁵ нужна была ему для выставления своего мнимого рыцарского благородства.²³⁰⁶ Но явная ложь, которую он говорил тогда, сделалась жестокою, карающею правдою, после 27-ми лет его ужасного царствования. Та тяжесть власти, от которой он тогда на словах отказывался, всеми силам души стремясь к ней, к концу его царствования и жизни сделалась действительно ужасною, давящею тяжестью.²³⁰⁷