Хаджи-Мурат, несмотря на свою короткую ногу, вскочил и, хромая, быстро ходя, как тигр в клетке, стал взад и вперед бегать по комнате.¹⁸²⁷ Когда Хаджи-Мурат решал сделать какое-либо дело, он не мог быть спокоен, пока не делал его. Теперь это дело — важнее всех других дел, состояло в том, чтобы во что бы то ни стало выручить семью. И он или умрет или сделает это. Но как? Оставаться здесь, выкупить¹⁸²⁸ семью и заслужить¹⁸²⁹ славу, быть генералом, покорить русскому царю Кавказ, уничтожить Шамиля. «Старик обещал много», думал он, вспоминая про просьбы у Воронцова и лестные слова старого князя. Но старику нельзя верить. Это такая же лисица, как и Шамиль. А, главное, время не терпит. Пока я буду ждать, он погубит семью.

Оставалось одно: вернуться в горы, поднять аварцев,¹⁸³⁰ восстать на Шамиля¹⁸³¹ и силой вырвать у него семью, но сколько нужно было, чтобы это удалось. Прежде двадцать раз будут перебиты его семейные, ослеплен его¹⁸³² Юсуф.

¹⁸³³ «Пойти поговорить с мюридами», — подумал Хаджи-Мурат, но они не могли понять, они были только покорные рабы. Что велит Хаджи-Мурат, то они будут делать. Один рыжий¹⁸³⁴ Гомчаго имел свои мысли, и Хаджи-Мурат знал их вперед.¹⁸³⁵ Гомчаго или молчал или говорил: «Твоя воля», — но Хаджи-Мурат знал, что¹⁸³⁶ Гомчаго одного желал;¹⁸³⁷ побить, порезать сколько можно русских собак и бежать в горы.¹⁸³⁸ Поверить Шамилю и отдаться ему. Но ведь он обманет. Но если бы он и не обманул, то покориться лицемеру, обманщику,¹⁸³⁹ жестоко обидевшему его, хвалившемуся перед ним и теперь¹⁸⁴⁰ угрожавшему ему позором его семьи.

Но оставаться одному Хаджи-Мурату было слишком тяжело, и он пошел¹⁸⁴¹ к своим мюридам. Они жили через комнату. Как только он отворил дверь,¹⁸⁴² он услыхал песню про Хамзата, которую пел Сафедин. Хаджи-Мурат остановился¹⁸⁴³ и стал слушать.¹⁸⁴⁴ Песня эта была¹⁸⁴⁵ ему знакомая. В песне описывалось, как Хамзат угнал табун белых коней, но русские нагнали его и он с своими джигитами зарезал коней и сделал из них завал и отбивался от русских до тех пор, пока все были убиты.¹⁸⁴⁶

В комнате, где жили нукеры Хаджи-Мурата,¹⁸⁴⁷ не было света, только молодой месяц в первой четверти¹⁸⁴⁸ светил в окна. Стол и два стула стояли в стороне, но все четыре нукера сидели и лежали на кошмах на полу.¹⁸⁴⁹ Сафедин сидел, скрестив ноги.¹⁸⁵⁰ Гомчаго оглянулся на Хаджи-Мурата и, узнав его,¹⁸⁵¹ опять лег,¹⁸⁵² Курбан и Балта спали. Сафедин, увидав хозяина, вскочил и стал надевать бешмет, ожидая приказаний, Хаджи-Мурат¹⁸⁵³ бросил тяжелый от золота бешмет на кошму, с которой встал Сафедин, и положил рядом¹⁸⁵⁴ те семьдесят золотых, которые он получил нынче.¹⁸⁵⁵

— Зашей и эти, — сказал он.

— Хорошо, — сказал Сафедин, сгребая золотые в руку и тотчас же выйдя на свет месяца, достав из-под кинжала ножичек, стал¹⁸⁵⁶ пороть подкладку ниже пояса.¹⁸⁵⁷ Гомчаго приподнялся и сидел, скрестив ноги.

— А ты, Гомчаго, — сказал Хаджи-Мурат, — заряди ружья¹⁸⁵⁸ и пистолеты. Завтра поедем далеко.¹⁸⁵⁹

— Порох есть, пули есть. Будет готово,¹⁸⁶⁰ — сказал он радостным голосом, и Гомчаго издал странный звук, выражавший удовольствие.