К счастью или несчастью Бутлера в те оба раза, когда он ходил в засаду с Богдановичем, он никого не подкараулил и никого не убил. Сидя же в продолжение долгой ночи под деревом, Бутлер много успел обдумать. И эти выходы Богдановича перестали казаться ему хорошими, и он уже больше не участвовал в них.

Вообще вся поэзия воинственной [жизни] начинала всё менее и менее прельщать его. То, что прежде было ново, стало привычным и уже не так прельщало, а между тем привычка к пьянству, которая окружала его, начинала всё больше и больше отталкивать его. Долг свой он уплатил, заняв¹⁸⁶³ на огромные проценты деньги, т. е. только отсрочил и отдалил неразрешимое положение. Он старался не думать о нем, и он со дня на день всё больше и больше нравственно слабел. Он теперь уже не был прекрасным Иосифом по отношению к Марье Дмитриевне, а, напротив, стал грубо ухаживать за нею, но встретил решительный, пристыдивший его отпор. Так он жил, ничего не желая, ничего не ожидая¹⁸⁶⁴ и в глубине души презирая себя.¹⁸⁶⁵

Раз вечером, недели две после его проигрыша, он услыхал вечером в воротах крепости¹⁸⁶⁶ песенников с тулумбасом и ложечниками. Пели¹⁸⁶⁷ известную ему песню: «Мы давно похода ждали, со восторгом ожидали».¹⁸⁶⁸ Он вышел посмотреть, кто это. Это было войско, которое Барятинский стягивал в Куринское¹⁸⁶⁹ для нового движения.