⁹⁴⁷ ХАДЖИ-МУРАТ

Воспоминания старого военного

Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь. Есть прелестный подбор цветов этого времени года: душистые кашки — красные, белые, розовые; наглые «любишь-не-любишь» с⁹⁴⁸ своей пряной вонью,⁹⁴⁹ желтые⁹⁵⁰ цветы с медовым запахом, лиловые тюльпановидные колокольчики; горошки; разноцветные скабиозы; нежный с чуть розовым пухом подорожник и, главное, прелестные васильки, ярко синие на солнце и в молодости, и голубые и краснеющие вечером и под старость.⁹⁵¹ Я набрал большой букет таких цветов и уже на обратном пути заметил в канаве чудный, малиновый в полном цвету репей, того сорта, который у нас называется «татарином» и который старательно окашивают или выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть на него рук. Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка мохнатого шмеля, стал руками отрывать цветок, так как ножа у меня не было. Мало того, что он⁹⁵² колол⁹⁵³ даже через платок, которым я завернул руку, стебель был так⁹⁵⁴ крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я наконец оторвал⁹⁵⁵ цветок, он был так измят, что уже не годился в букет и, кроме того,⁹⁵⁶ своей грубостью и аляповатостью⁹⁵⁷ резко отличался от нежных, тонких цветков букета. Я пожалел, что погубил⁹⁵⁸ цветок, который был очень красив в своем месте, и бросил⁹⁵⁹ его.⁹⁶⁰ «Но что за энергия и сила жизни», думал я, вспоминая, с какими усилиями я отрывал его.

Дорога до дома шла паровым, только что вспаханным полем. Я шел в отлогую гору по пыльной, черноземной дороге. Поле, по которому я шел, было помещичье, очень большое,⁹⁶¹ так что с обеих сторон дороги и вперед, в гору, ничего не было видно, кроме черного, ровно взборожденного пара. Пахота была хорошая, и нигде не виднелось ни одной травки,⁹⁶² всё было черно и глаз невольно искал отдыха от однообразия черного поля. «Экое разрушительное, жестокое существо человек», думал я. «Сколько уничтожил⁹⁶³ живых существ, разнообразных растений, чтобы приготовить себе корм. Правда, он посеет новые, но... Однако, не всё еще он уничтожил», подумал я, увидав среди этого моря черной земли, вправо от дороги впереди меня, какой-то кустик. «Да, этот еще жив», подумал я, подойдя ближе.⁹⁶⁴ Это был куст такого же «татарина», которого цветок я напрасно и с таким трудом сорвал в канаве.

Куст татарника⁹⁶⁵ состоял из трех⁹⁶⁶ стеблей. Один был совсем оторван.⁹⁶⁷ На другом были еще колючие листки и⁹⁶⁸ цветки. И цветки и листья были⁹⁶⁹ вымазаны черноземной грязью, превратившейся в черную пыль. Видно, этот стебель был уже прижат к земле и после поднялся.⁹⁷⁰ На третьем же⁹⁷¹ стебле два отростка были сломаны и висели⁹⁷² с своими не малиновыми, а черными шишками, когда то цветками; а один отросток пониже⁹⁷³ был цел и на нем торчал, кверху колючками,⁹⁷⁴ хотя и загрязненный, но всё еще краснеющий цветок.

«Ну, молодец!» подумал я. — «Экая энергия. Всё победил человек, миллионы трав уничтожил, а этот борется и всё еще жив. Правда, еле жив, но жив». Точно вырвали у него кусок тела, вывернули внутренности, оторвали руку, выкололи глаз, свернули скулу. Но он всё стоит и не сдается,⁹⁷⁵ и борется до той последней минуты, до тех пор, пока есть жизнь в нем. «Молодец!» подумал я. И какое-то чувство бодрости, энергии, силы охватило меня. «Так и надо, так и надо». И⁹⁷⁶ я вспомнил по этому случаю смерть одного человека на Кавказе⁹⁷⁷ и всю историю этого человека, как она мне была известна и как я воображал себе ее.

Вот эта история.