Донесение это было послано 26-го декабря. 30-го¹⁹⁴⁶ же фельдъегерь, с которым оно было послано, загнав десяток лошадей и избив в кровь десяток ямщиков, доставил донесение к князю Чернышеву, бывшему тогда военным министром. На другой день¹⁹⁴⁷ Чернышев¹⁹⁴⁸ с этим донесением и другими докладами в обычный час приема приехал в Зимний дворец.¹⁹⁴⁹

Чернышев, рядом обманов, лжей, подлостей приобретший свое¹⁹⁵⁰ высокое положение и в особенности огромное состояние,¹⁹⁵¹ отнятое им у сосланного декабриста Чернышева,¹⁹⁵² естественно ненавидел¹⁹⁵³ Воронцова и¹⁹⁵⁴ за то, что Воронцов пользовался особенным уважением Николая, и за то, что Воронцов занимал еще более высокое положение, чем Чернышев, владея большим состоянием.¹⁹⁵⁵ Главное же за то, что¹⁹⁵⁶ он знал, что Воронцов¹⁹⁵⁷ презирал его, и потому Чернышев старался когда и как мог вредить Воронцову во мнении государя. Теперь, везя доклад о Хаджи-Мурате, он надеялся повредить Воронцову, всегда слишком, по мнению государя, ласкающему азиатов и заискивающему у них, тем, чтобы представить именно таким ненужным и вредным заискиванием слишком большие преимущества, данные Хаджи-Мурату.

Было 12 часов, когда¹⁹⁵⁸ два великолепных¹⁹⁵⁹ орловских рысака, запряженных в парные сани, остановились у большого подъезда Зимнего дворца,¹⁹⁶⁰ и Чернышев¹⁹⁶¹ вышел из саней и бодрясь прошел мимо часовых и, сняв шинель, подошел к зеркалу,¹⁹⁶² он оправил свои крашеные виски,¹⁹⁶³ привычным движением старческих рук поправил крест,¹⁹⁶⁴ аксельбанты и большие золотые эполеты¹⁹⁶⁵ и направился к кабинету государя.¹⁹⁶⁶ В предшествующей комнате он остановился и, поздоровавшись с флигель-адъютантом, спросил, кто у государя? У государя был министр внутренних дел. Чернышев¹⁹⁶⁷ присел, раскрыл свой портфель, проверяя находящиеся в нем бумаги. Дверь отворилась, вышел министр внутренних дел. Чернышев поздоровался с ним и вошел в кабинет государя.

¹⁹⁶⁸ Николай¹⁹⁶⁹ жил тогда¹⁹⁷⁰ в нижнем этаже, в маленьких двух комнатах под сводами: кабинете и спальне.¹⁹⁷¹ Дверь в спальню была открыта, и виднелась жесткая железная кровать и на¹⁹⁷² ней старый плащ. Николай не позволял заменить¹⁹⁷³ старый плащ новым, говоря, что, как у Наполеона была его шляпа, так у него его плащ.

В кабинете же был большой покрытый зеленым сукном¹⁹⁷⁴ письменный стол и¹⁹⁷⁵ несколько кресел и небольшой шкап.

Николай¹⁹⁷⁶ в мундире с эполетами (он ехал на смотр) сидел за столом, откинувши свой огромный перетянутый по животу стан, и стеклянным тупым взглядом встретил вошедшего.¹⁹⁷⁷ Длинное лицо его, с огромным лбом, выступавшим из за приглаженных височков парика и с правильными колбасиками баками и кольцами закрученными усами¹⁹⁷⁸, с ожиревшими щеками, подпертое высоким воротником, было более обыкновенного холодно и неподвижно. Глаза его, всегда тусклые, нынче смотрели тусклее обыкновенного.¹⁹⁷⁹ Причиной этой усталости было то, что¹⁹⁸⁰ вчера, как обыкновенно,¹⁹⁸¹ он в маскараде, прохаживаясь в своей каске с птицей на голове¹⁹⁸² между¹⁹⁸³ робко сторонившейся перед ним публикой, встретил опять ту привлекательную своей белизной, прекрасным сложением и нежным голосом¹⁹⁸⁴ маску, которая еще в тот маскарад интриговала его и скрылась. Нынче она опять подошла к нему, и он уже не отпустил ее, и тот, кто заведовал его шалостями, привел эту маску нынче же во дворец после маскарада.¹⁹⁸⁵ Маска эта оказалась¹⁹⁸⁶ двадцатилетней девушкой, дочерью шведки гувернантки, которая, как и многие тогда, влюбилась, не видав еще его, в императора и всю свою женскую хитрость, ловкость и прелесть употребила на то, чтобы отдаться ему. И достигла того, чего страстно желали многие аристократические девицы и фрейлины.

Николай нашел ее еще милее без маски и более двух часов провел с нею. Когда она ушла от него через ту же лестницу и маленькую дверь, по которой вошла,¹⁹⁸⁷ он долго еще не мог заснуть, и знаменитый плащ, которым он покрывался, не дал ему успокоения.

Он заснул только в два часа. В восьмом часу он уже встал, как всегда вытерся льдом и сделал свою прогулку вокруг дворца, но ни вытирание, ни лед не освежили его.

После прогулки Николай по обыкновению позавтракал с императрицей —¹⁹⁸⁸ он гордился своей нравственной семейной жизнью — и ему и в голову не приходило, чтобы такие шалости, как нынешняя, могли препятствовать хорошей семейной жизни.¹⁹⁸⁹ Он даже впоследствии устроил мать этой хорошенькой шведки в гардероб императрицы.¹⁹⁹⁰

Пожаловавшись императрице на головную боль, он скоро ушел к себе и в своем кабинете¹⁹⁹¹ принимал сначала министра двора,¹⁹⁹² потом министра внутренних дел.¹⁹⁹³ Когда министр внутренних дел вышел, Николай с грустью задумался о том, что он теперь уже не так, как в старину, переносит такие ночные Strapazen,¹⁹⁹⁴ и ему жалко стало себя, своей убывающей¹⁹⁹⁵ телесной силы. Он набрал воздуха, выпятил грудь, но это не помогло: в голове была та же сонливость, и во всем теле та же вялость, и ему стало досадно.

Чернышев тотчас же понял по выражению его лица, что он не в духе, и решил воспользоваться этим расположением его против Воронцова. Но прежде чем докладывать новое, надо было получить на оставленные у него дела две резолюции. В числе этих дел было одно: о следствии над обличенными в воровстве провиантскими чиновниками, другое о перемещении войск на польской границе и третье¹⁹⁹⁶ о поляке-студенте медицинской академии, покушавшемся на жизнь профессора. Все эти¹⁹⁹⁷ дела лежали у него на столе,¹⁹⁹⁸ уже с надписанными,¹⁹⁹⁹ с грубыми орфографическими ошибками, резолюциями.²⁰⁰⁰

— Вот прочти, — сказал Николай, подвигая Чернышеву первое дело. На поле было написано: «Наредить строжайшее следствие».²⁰⁰¹

— Да, брат, видно в России только один честный человек, — сказал Николай, несколько оживившись.

Чернышев знал, что Николай интересовался только тем, что относилось к нему лично, и что всякое²⁰⁰² дело было интересно ему только в той мере, в которой оно выставляло его, давало ему возможность играть роль величия, и потому он тотчас же понял, что этот единственный честный человек в России был сам Николай, и одобрительно улыбнулся.

Другое дело было размещение войск. Казалось, что дело уже никак нельзя было отнести к своей личности, но и тут Николай нашел эту связь.

— Напиши Врангелю, что я²⁰⁰³ полагаюсь на него. Он знает меня и поймет.

На этом деле было надписано: «Разместить в Белостокской губернии».²⁰⁰⁴ В резолюции на третьем деле весь интерес уж был перенесен на себя, на свою роль. Было дело о бежавшем арестанте и суде над офицером, в карауле которого он бежал, другое дело было о переименовании полка из 54-го в Нежинский, еще о назначениях и производствах, о благодарности за смотр и, наконец, о донесении Воронцова о Хаджи-Мурате.

Николай слушал всё, держа своими большими белыми руками с одним золотым кольцом на безымянном пальце листы доклада и глядя²⁰⁰⁵ безжизненными глазами в лицо Чернышева.

— Подожди немного, — вдруг сказал он и закрыл глаза. — Ты знаешь?

— Знаю, Ваше Величество!

Чернышев знал, слышав это не раз от Николая,²⁰⁰⁶ что, когда ему нужно было решить какой либо важный вопрос, ему нужно было только сосредоточиться на несколько мгновений и что тогда на него находило наитие, и решение составлялось само собой,²⁰⁰⁷ самое верное,²⁰⁰⁸ и ему стоило только выразить его.²⁰⁰⁹ В сущности в эти минуты он думал только о себе, как бы ему²⁰¹⁰ съиграть наиболее величественную роль. Так он и теперь решил дело об²⁰¹¹ офицере, в карауле которого бежал арестант. Он велел разжаловать его без выслуги в рядовые,²⁰¹² соблюдая, как он думал, необходимую законность, но²⁰¹³ чтобы выказать свое великодушие, он прибавил: «определить на Кавказ, может заслужить».

Когда же дошло дело до Хаджи-Мурата, то Николай тотчас отнес выход Хаджи-Мурата к своей государственной мудрости. Хаджи-Мурат²⁰¹⁴ перешел к нам, по его мнению, только потому, что исполнялся составленный им, Николаем, план медленного движения вперед, постепенного разорения аулов Чечни, истребления их продовольствия и вырубки их лесов. То, что план, составленный им перед назначением Воронцова в 1845 г., был совсем²⁰¹⁵ не этот, а, что, напротив того, он тогда говорил, что надо одним ударом уничтожить Шамиля и тогда, по его повелению, была сделана несчастная Даргинская экспедиция, стоившая столько жизней,²⁰¹⁶ нисколько не мешало ему быть уверенным, что план медленного движения вперед и истребления продовольствия горцев был его план.

Для того, чтобы²⁰¹⁷ верить в это, ему, казалось бы, надо было забыть про то, что план о постоянном уничтожении продовольствия горцев²⁰¹⁸ был план Ермолова и Вельяминова и что он не одобрял его, а предложил Воронцову совершенно противуположный план решительного удара, испытанием которого и была Даргинская экспедиция. Но он не забывал этого и гордился и тем планом, и планом постоянного тревожения, несмотря на то, что эти два плана явно противоречили один другому. Постоянная лесть²⁰¹⁹ окружающих его людей довела его самомнение до того, что он не видел уже своих противоречий, считал себя выше здравого смысла и²⁰²⁰ уже не сообразовал свои поступки и слова с действительностью, а вполне был уверен, что действительность должна сообразоваться с его поступками и словами. Путанице этой в его мыслях содействовало то, [что] он один не только делал, что хотел, но составлял законы, которым должны были подчиняться все и которым будто бы подчинялся и он сам. И он был уверен, что поступает по закону, тогда как закон он устанавливал сам и тотчас же изменял его, когда ему это было нужно.