VIII
Наряду с «уяснением», Толстой вновь обратился к старым рукописям «Хаджи-Мурата» как к материалам для новой работы. Он отобрал варианты, переписанные еще в 1899 г. его дочерью Татьяной Львовной на пишущей машинке в одну общую тетрадь. В тетради было 137 листов. Она заключала:
1) Пролог из редакции первой (1896).
2) Редакцию вторую (1897) полностью.
3) Редакцию третью (1897) полностью.
4) Выпущенную гл. II редакции третьей (1897).
5) Часть текста редакции первой от слов: «Вспоминал он про бал, на котором присутствовал» до слов: «Сафедин вздрогнул и злобно улыбнулся, оскаля зубы. — Всё будет. — Завтра».
6) Одну страницу из редакции шестой (1898) от слов: «Два раза в своей жизни Хаджи-Мурат изменял хазавату и вот теперь изменил ему третий раз» до слов: «И теперь должно было разрешиться тем же».
7) Часть редакции первой (копия, рук. № 2) — начало: «он представил себе то, что было им пережито»; конец: «Ана, Ана, —проговорил Хаджи-Мурат, упал навзничь и уже не двинулся».
8) Прибавку к заключительной сцене первой редакции для «Хазавата» — начало: «Тогда Ахмет-хан подбежал, наступил на шею Хаджи-Мурата»; конец: «И он погиб».
6 августа 1902 г. была начата новая работа (редакция десятая).
В «Настольном календаре» в этот день записано: «Писал с начала Хаджи Мурата».2466 Из главы II редакции второй (1897), помещенной в машинописной копии, вынуты листы, начинавшиеся словами: «Хаджи Мурат был один из искуснейших и храбрейших и потому опаснейших для русских наибов Шамиля», и по ним развит рассказ о прежних подвигах Хаджи-Мурата, т. е. то, с чего Толстой уже не раз начинал. И опять, как прежде, это начало его не удовлетворило. Он откидывает его и пишет новое начало. 7 августа 1902 г. отмечено: «Писал опять с начала Хаджи-Мурата».2467
Теперь Толстой использовал маленький набросок из редакции второй, в котором описывается вечер в ауле.
Этой сцене Толстой предпослал небольшое вступление, начинающееся словами: «Это было на Кавказе, в 50-х годах...» Новое начало заключалось словами: «В эту самую ночь, когда Хаджи-Мурат подъезжал к аулу, в крепости...» На этом фраза обрывалась для соединения со сценой выхода солдат в секрет (гл. I редакции второй, 1897 г.).
Рукопись от 7 августа почти без помарок, но Толстой остался не удовлетворен ею. 8 августа 1902 г. он занес в «Настольный календарь»: «Писал плохо».2468
С. А. Толстая 9 августа 1902 г. записала в дневнике: «Он пишет повесть «Хаджи-Мурат» и сегодня, видно, плохо работалось. Он долго раскладывал пасьянс — признак, что усиленно работает мысль и не уясняется то, что нужно».2469
9 августа Толстой записал в «Настольном календаре»: «Почти не работал. Решил не печатать»,2470 имея в виду «Хаджи-Мурата».
Несмотря на решение «не печатать», 10 августа 1902 г. Толстой принялся за работу с удвоенной энергией. Работа пошла настолько удачно, что он впервые после большого перерыва с удовлетворением отметил в «Настольном календаре»: «Писал порядочно».2471
Написанная 7 августа 1902 г. вступительная часть о прошлом Хаджи-Мурата расширяется. Она начинается словами: «Героем этой повести был один из наибов (генерал-губернаторов) Шамиля...», переделывается семь раз и становится I главой произведения. Главой II стала сцена в секрете, главой III — въезд Хаджи-Мурата в аул. Затем производится перестановка. Сцена въезда в аул делается главой II, а в секрете — главой III. Затем I вступительная глава — о прошлом Хаджи-Мурата, как ни трудно она далась Толстому, совсем выкидывается. Толстой отказался после многочисленных попыток дать общую характеристику Хаджи-Мурата посредством рассказа о прошлой жизни героя. Главою I окончательно становится въезд Хаджи-Мурата в аул. Эта завязка, наконец, удовлетворила Толстого.
Для главы I Толстой широко использовал горский фольклор из «Сборника сведений о кавказских горцах». Так, Хаджи-Мурат спрашивает старика-чеченца: «Что нового?»; старик отвечает: «Хорошего нового ничего нет... Только и нового, что все зайцы совещаются, как им орлов прогнать...» Это измененная горская поговорка: «Каждую ночь зайцы совещаются о том, как им прогнать орлов. К рассвету разбегаются, еще не решив дела».2472
Старик говорит: «На прошлой неделе русские собаки у Мичицких сено сожгли, раздерись их лицо...» Это видоизмененное горское проклятие: «Сдерись твое лицо».2473
Прерывая словоохотливого Бату, Хаджи-Мурат говорит: «Веревка хороша длинная, а речь короткая». Это видоизмененная горская поговорка: «Хорошо слово короткое, а веревка длинная».2474
В конце главы I Хаджи-Мурат благодарит кунака: «Да получишь ты радость и жизнь». Это переделанное горское приветствие: «Да дадутся тебе сердечная радость и жизнь».2475
Толстой приводит «обычное» горское приветствие «селям-алейкум» с ответным «алейкум-селям», а также другие, употреблявшиеся редко, обычно при дружелюбном отношении к человеку: жена Садо говорит Хаджи-Мурату: «Приход твой к счастью». По горским обычаям, так могла бы сказать только женщина. Хаджи-Мурат ей отвечает: «Сыновья твои чтобы живы были».
В уста матери в редакции четвертой вложены слова, обращенные к Хаджи-Мурату — ребенку: «Это свет глаз моих... Это звезда, жемчужина моя». Это характерное для горского фольклора обращение матери к детям.
Жена и дочь Садо, «тихо двигаясь, устанавливали принесенное перед гостем». Слова «тихо двигаясь» отражают действительную деталь быта горцев: поведение женщины в присутствии чужих мужчин.
В главе I старик подходит к Хаджи-Мурату, сидящему на лошади, и прикасается к его стремени. Это горцы делали, встречая почетных гостей.
В главе VI Хаджи-Мурат, подаривший сыну Марьи Васильевны кинжал, говорит: «Таков их закон, что всё, что понравилось кунаку, то надо отдать кунаку». Это же он говорит в гл. XX, даря Марье Дмитриевне бурку. Напоминание русским «кунакам» этого «закона» было обычно у горцев.
Глубокое знание горцев, их нравов и быта основано у Толстого на личных наблюдениях в молодости и на пристальном, несколько раз повторенном, изучении печатных материалов. Об обстоятельном изучении им «Сборника сведений о кавказских горцах» в 1902 г. можно судить по запискам, вложенным в каждый том этого издания, на которых по его поручению рукой Ю. И. Игумновой обозначены десятки страниц.
Глава I переделывалась Толстым одиннадцать раз. Вот варианты только двух начальных фраз этой главы:
1) Было раннее осеннее утро...
Был ноябрьский холодный, но тихий вечер...
Был ясный ноябрьский вечер...
Был ноябрьский без снега светлый, холодный, ясный, тихий вечер.
Был холодный, ясный ноябрьский вечер.
2) По крутой каменной дороге... подъезжал Хаджи-Мурат с молодым аварцем Сафедином.
Хаджи-Мурат с Сафедином верхами на измученных лошадях въезжали в аул по крутой каменистой дороге.
Хаджи-Мурат с Сафедином въезжал в аул. Дорога шла по крутому каменному подъему.
Перед I главой Толстой помещает «Пролог», как и во всех предыдущих редакциях. Пролог удовлетворял Толстого с момента его написания в 1896 г. Он сохранял его на протяжении всей своей работы, внося лишь стилистические поправки. В начальных фразах пролога: «Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь. Есть прелестный подбор цветов этого времени года» — в течение всех шести лет работы не переставлено ни одно слово.
В первых вариантах главы II (выход солдат в секрет) фигурировало три солдата: Панов, Кондицкий (он же Кондаков) и Никитин. В дальнейшем ряд черт Кондицкого и Никитина соединяется в образе Авдеева.
В основу главы III — вечер у молодого Воронцова — положен текст главы II редакции второй.
Глава эта так же, как предыдущие две и как все последующие, не сразу заняла свое положение, а перекладывалась с места на место. Некоторые черновые страницы «Хаджи-Мурата» пронумерованы до пятнадцати раз, что обозначает такое же количество их перемещений. По стольку же раз перемещались целые части произведения и отдельные главы. Композиция создавалась в основном в процессе работы, а не по предварительному плану и конспектам, которые были нужны только в первое время «уяснения» сюжета.
Материалом для главы IV — Хаджи-Мурат ночью в ауле перед выходом к русским — послужила редакция вторая и последняя часть «начала», написанного 7 августа 1902 г. Толстой в этой главе много работал над образом шурина Хаджи-Мурата. В первом варианте он не искренен, внешне рад Хаджи-Мурату, а на самом деле желает, чтобы Хаджи-Мурат скорее уехал, затем он постепенно приобретает черты, которыми наделен в последней редакции и которые напоминают «кунака» Толстого в молодости Садо, чьим именем он и назван. Толстой писал о своем кунаке Т. А. Ергольской 6 января 1852 г.: «Часто он мне доказывал свою преданность, подвергая себя разным опасностям для меня; у них это считается за ничто — это стало привычкой и удовольствием».2476 Таков и Садо в «Хаджи-Мурате».
Для главы V взят текст главы III редакции второй. По машинописной копии сделаны многочисленные изменения. Первоначально в главу должна была войти, помимо сцены рубки леса и падения чинары, также сцена встречи Полторацкого с молодым Воронцовым перед выходом Хаджи-Мурата. Но затем она соединена со сценой выхода Хаджи-Мурата, что составило особую, VI главу. В главу VI вводится барон Фрезе, товарищ Полторацкого, разжалованный офицер, ради которого Полторацкий устраивает стычку с горцами, чтобы дать Фрезе возможность отличиться. Прототипом Фрезе послужил барон Розен, тоже, как Фрезе, бывший кавалергард, разжалованный и сосланный на Кавказ. О нем рассказано в «Воспоминаниях» Полторацкого, но Полторацкий не говорит, что он устраивал для своего товарища сражение. На это, возможно, навели Толстого следующие строки Зиссермана: «Один раз была снаряжена маленькая экспедиция в ближайший неприятельский аул... Сочинена она была собственно для того, чтобы предоставить приехавшему в отряд адъютанту главнокомандующего, Клавдию Ермолову (сыну Алексея Петровича), случайно получить награду...»2477
В редакции второй солдат Никитин погиб при падении чинары, в главе VI — от случайной пули горцев, преследовавших Хаджи-Мурата. Теперь Никитин становится Авдеевым. Вводятся 5 мюридов Хаджи-Мурата: 1) Балта, 2) Муртазил, 3) Курбан-Магомет, «знаменитый бегун, прыгун, стрелок и вместе с тем ученый человек, оскорбленный Шамилем и ненавидевший его, житель Кази-Кумыцкого ханства», 4) Сафедин и 5) чеченец Гомчаго. Имена эти взяты из «Сборника сведений о кавказских горцах». Глава перерабатывается пять раз и соединяется с предыдущей. Вследствие упразднения главы VI следующая глава VII должна была стать VI, но переписчиком не было сделано соответствующего исправления, почему все последующие главы пронумерованы на один номер больше, чем следовало. В последующем описании мы сохраняем эту неисправленную нумерацию, так как Толстой ошибки не заметил и в дальнейшей работе обозначал главы согласно этой ошибочной нумерации.
Для главы VII — прием Марьей Васильевной Хаджи-Мурата и столкновение Воронцова-сына с Меллер-3акомельским — взят текст главы III редакции второй. Глава переделывалась два раза.
Глава VIII — смерть Авдеева — написана впервые и переделывалась три раза.
Глава IX — семейные Авдеева на молотьбе — написана впервые, в один прием и в дальнейшем не подвергалась исправлению.
10 августа 1902 г. в Ясную Поляну приехал В. В. Стасов. Сохранилась записка, в этот день переданная ему Толстым, с перечислением материалов, которые Толстой просил Стасова выслать ему из Публичной библиотеки:
«1) Историю Николая.
2) Камер-фурьерский журнал.
3) Биографию Воронцова.
(Всё в 1852 г.)
4) Если можно, донесение письмо Воронцова Чернышеву (по-французски).
5) Карту подробную Чечни и Дагестана».
10 августа 1902 г. глава о Николае I еще не была написана, но, как видно из данного списка, Толстой уже намеревался включить ее в повесть. Вероятно, она была намечена при обдумывании общего содержания повести еще в первых числах августа 1902 г.
По поводу материалов для главы о Николае I Толстой обращался и к другим лицам: 13 августа 1902 г. П. А. Буланже писал Толстому: «Надеюсь, вы получили книги из Румянцевского музея, которые я, для ускорения, отправил вам через начальника станции. Гоф-курьерских журналов нет за то время, которое вас интересует, они есть только до 1814 г.».
О ходе своей работы над «Хаджи-Муратом» Толстой делал краткие отметки в «Настольном календаре»: 14 августа: «Немного дурно писал»; 15 августа: «Писал: недурно, но мало»; 16 августа: «Писал порядочно»; 17 августа: «Плохо работал. Опять расстрясся»; 19 августа: «Писал плохо и мало»; 20 августа: «Очень дурно писал».2478
В основу главы X — М. С. Воронцов, наместник Кавказа — положен текст редакции третьей, с введением рассказа генерала о «сухарной экспедиции». Первоначально этот генерал также наполняет свою речь словечком «как», подобно генералу Козловскому в главе XXII повести.
Образ Воронцова в процессе работы значительно изменялся: сначала он был более положительным, но потом постепенно наделялся отрицательными чертами.
Глава XI — прием Воронцовым Хаджи-Мурата — новая глава. К тексту присоединена сцена посещения Хаджи-Муратом тифлисской оперы, перенесенная из третьей редакции. Исправлялась всего один раз.
Глава XII — рассказ Хаджи-Мурата Лорис-Меликову о своем прошлом. В основу положен текст редакции третьей, подвергшийся большой переработке. Написана с использованием материалов Зиссермана в его книге «История 80-го пехотного Кабардинского полка» и «Записки Лорис-Меликова». Толстой много и упорно работал над языком Хаджи-Мурата, для которого не имел образца, так как речь Хаджи-Мурата в «Записке Лорис-Меликова» передана канцелярским языком времени Николая I.
Толстой работал не только над тем, чтобы язык Хаджи-Мурата был возможно лаконичнее и ярче, но и над тем, чтобы не заключал в себе ничего несвойственного его образу и был проникнут спокойствием и достоинством.
После тщательной работы Толстой настолько воссоздал своеобразие языка Хаджи-Мурата, что в последних рукописях передает его речь, не исправляя ее в дальнейшем.
Признав неудачным рассказ о жизни героя в третьем лице, от автора, не поместив его в начале повести, Толстой продолжал считать необходимым сохранение его для характеристики героя и перенес в середину повести, где Хаджи-Мурат рассказывает о себе Лорис-Меликову.
Глава XIII первоначально заключала вторую часть рассказа Хаджи-Мурата, теперь — написанную вновь беседу Лорис-Меликова с нукерами. Исправлялась один раз.
Глава XIV содержит окончание рассказа Хаджи-Мурата. В основу положен текст третьей редакции.
Глава XV содержит письмо Воронцова к Чернышеву, полностью перенесенное из редакции третьей. Сначала оно предшествовало рассказу Хаджи-Мурата о своем прошлом, затем помещено после этого рассказа. Не найдя оригинала, писанного по-французски,2479 Толстой вынужден был воспользоваться переводом письма, помещенным в книге Зиссермана (приведено в повести без всяких изменений).
Глава XVI — Николай I — написана вновь. Переделывалась три раза. Работая над ней, 20 августа 1902 г. Толстой обратился с письмом к вел. кн. Николаю Михайловичу, в котором просил указать дополнительные материалы о Николае I: «Я занят окончанием давно начатого и всё разрастающегося одного эпизода из кавказской истории 1851—52 годов. Не можете ли вы помочь мне, указав, где я мог бы найти переписку Николая I и Чернышева с Воронцовым за эти годы, так же как и надписи Николая на докладах и донесениях, касающихся Кавказа этих годов».2480 Отложив работу над главой о Николае I до получения материалов, Толстой перешел к следующим главам, и работа опять пошла успешно.
В «Настольном календаре» от 21 августа 1902 г. читаем: «Очень много писал».2481 В письме от 23 августа 1902 г. О. К. Толстая сообщала А. К. Чертковой: «Лев Николаевич работал до 3-х часов». 25 августа в «Настольном календаре» отмечено: «Плохо работал»; 26 августа: «Хорошо писал»; 27 августа: «Писал очень хорошо две главы»; 28 августа: «Порядочно писал».2482
После главы о Николае I следует вновь написанная глава XVII — выход отряда в набег, — для которой была использована редакция восьмая, называвшаяся «Воспоминания старого военного». Введен Бутлер, который сначала был Гороховым, а до Горохова — автором «Воспоминаний старого военного». О Бутлере сказано, что он был «перешедший из гвардии высокий красивый офицер» и «что он проигрался в карты в Петербурге». Таков и явившийся его прототипом Ф. Ф. Кутлер, описанный в «Воспоминаниях» Полторацкого и лично знакомый Толстому.2483
Однако образ Бутлера, каким он дан в окончательном тексте, был создан не сразу. Вначале Бутлер был наделен лишь положительными чертами. Отношения его к Марье Дмитриевне более чисты и поэтичны. Толстой сравнивает их с отношением Гринева к Маше в «Капитанской дочке» Пушкина, но такой образ был бы не типичен для кавказской офицерской среды, к которой принадлежал Бутлер, и Толстой, следуя своей реалистической манере, постепенно снижает образ Бутлера.
Материал для начала XVII главы Толстой мог найти в книге Зиссермана «История 80-го пехотного Кабардинского полка» (т. III, стр. 79), где приводится рассказ офицера Власова о походе его отряда.
При отделке XVII главы Толстой вставил деталь, не имевшуюся ни в одном из ее предыдущих вариантов: «Ротный мохнатый, серый Трезорка, точно начальник, закрутив хвост, с озабоченным видом бежал перед ротой Бутлера...»
Глава XVIII — разорение аула — новая глава, написана по личным воспоминаниям. В Дневнике Толстого от 28 февраля 1852 г.2484 отмечено его участие «в делах 17 и 19 числа», а в его формулярном списке: «17-го... истребление аулов... 25-го... лагерь у разоренного аула».2485 Глава написана в один прием, без помарок. Перечитывая впоследствии главу, Толстой усилил текст вставкой: «желание истребления», «как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения».
В основу главы XIX — приезд Хаджи-Мурата в крепость к Ивану Матвеевичу и Марье Дмитриевне — положен текст первых двух глав седьмой редакции. Переделывалась она два раза.
Глава XX — Шамиль — новая глава. Сыну Хаджи-Мурата, во всех прежних вариантах называвшемуся Вали-Магома, дано имя Юсуф. Глава исправлялась четыре раза. Главным материалом для нее послужила книга Е. А. Вердеревского «Плен у Шамиля».
Гл. XXI — отъезд Хаджи-Мурата из крепости. В основу положен текст главы III редакции восьмой.
24 августа 1902 г. Толстой получил письмо от В. В. Стасова о том, что сочинение Шильдера о Николае I, о котором он, очевидно, рассказывал Толстому во время своего пребывания в Ясной Поляне, еще не издано. Выписку же из «Камер-фурьерских журналов», а также «Воронцовский архив», биографию Воронцова и его переписку и кавказские карты Стасов обещал прислать в ближайшее время.
29 августа 1902 г. Толстой отметил в «Настольном календаре»: «Писал мало. Поправлял начало».2486 Толстой был занят в этот день главным образом исправлением начала произведения. 1 сентября 1902 г. записано: «Вчера поправил 1-ю главу. Нынче поправлял одну главу».2487
При исправлении внимание было обращено не столько на добавление художественных деталей, сколько на сокращение текста от излишних подробностей. Стилистическая правка свидетельствует о стремлении Толстого к предельному лаконизму и четкости фразы.
Для предстоящей работы над отложенной главой о Николае I Толстой решил, не дожидаясь ответа от вел. кн. Николая Михайловича, обратиться по вопросу о материалах и к другим лицам, в том числе через Буланже к находившемуся в Москве грузинскому писателю И. П. Накашидзе. Последний 30 августа 1902 г. писал Толстому: «Был я в Румянцевском музее, и там мы вместе с заведывающим библиотекой пересматривали всё, что есть о времени царствования Николая I и лично о нем. Все мелочи, разбросанные по разным книжкам «Русской старины», «Русского архива», «Исторического вестника» и т. д. Единственно цельный свод, это сочинение Lacroix, которое я вам прислал, к сожалению не пригодившееся вам. Мне посоветовали в Румянцевском музее, чтобы мы обратились в Петербургскую публичную библиотеку, что там может найтись больше материала, чем у них». Тогда же Накашидзе по поручению Толстого посетил в Москве редактора журнала «Русский архив» П. И. Бартенева, который в письме от 31 августа советовал Толстому «поглядеть в «Русской старине» «Записки барона Корфа», в «Русском архиве» «Письма Булгакова» и в особенности в большой биографии Паскевича».
Для главы XXII — проводы генерала Козловского — послужил материалом рассказ Полторацкого о прощальном обеде, данном в честь этого генерала. В главе говорится о Барятинском, с которым Толстой встречался в молодости. Упоминания об отношениях Барятинского с Марьей Васильевной основаны на толках, распространенных в 1850-х гг.2488 и, конечно, известных еще тогда Толстому.
В основу главы XXIII — Хаджи-Мурат в Нухе— положены тексты: 1) отвергнутой главы II редакции третьей от слов: «8 апреля 1852 г. вечером Хаджи-Мурат» до слов: «больше всего томила его»; 2) «Репья» от слов: «Вспоминал он про бал, на котором он присутствовал» до слов: «Сафедин вздрогнул и злобно улыбнулся, оскаля зубы. — Всё будет. Завтра»; 3) «Репья» от слов: «то ему живо представлялась его жена» до слов: «И какой ряд неудач». Песню о плененном соколе Толстой заимствовал из очерков своего брата H. Н. Толстого «Охота на Кавказе».2489
31 августа 1902 г. Толстой писал В. Г. Черткову: «Я здоров и всё пишу Хаджи Мурата — балуюсь. Довел до того же, до чего доведены Отец Сергий и др., но хочется отделывать. А многое требуется более важное, как мне кажется».
В первых числах сентября Толстой получил от В. В. Стасова обещанные книги о Николае I и его времени. С. А. Толстая писала Стасову 6 сентября: «Лев Николаевич получил книги и очень вас благодарит. Пишет он своего «Хаджи-Мурата» с большой энергией и усидчивостью».
10 сентября М. Л. Оболенская сообщала А. Б. Гольденвейзеру: «Хаджи-Мурат» всё растет, всё лучшает и очень радует. Красоты удивительные».
В основу главы XXIV — Хаджи-Мурат ночью перед побегом — положены тексты: 1) из редакции шестой — начало: «Два раза в своей жизни Хаджи-Мурат изменял хазавату», конец: «И теперь должно было разрешиться тем же»; из «Репья» от слов: «В ночь его отъезда» до слов: «и лестные слова старого князя»; 3) песни о Хамзате из «Сборника сведений о кавказских горцах»; 4) песня «Высохнет земля на могиле моей» из «Сборника сведений о кавказских горцах».
В основу главы XXV — привоз Каменевым головы Хаджи-Мурата — положен текст главы V редакции восьмой. Сцена привоза головы Хаджи-Мурата, еще до описания его смерти, впервые приведенная в «Репье» и повторенная в седьмой и восьмой редакциях, сохраняется. Глава переделывалась четыре раза.
11 сентября в «Настольном календаре» отмечено: «Писал конец — порядочно».2490 Это была XXVI глава, в основу которой положена последняя часть «Репья» — от слов: «было разрешено Хаджи-Мурату кататься верхом» кончая словами: «Ана! Ана! — проговорил Хаджи-Мурат», и пять строк из позднейшей прибавки к «Репью». Переделывалась шесть раз. Особенно упорно Толстой работал над описанием подробностей предсмертных минут Хаджи-Мурата. Основным материалом для этой главы послужила книга Зиссермана «Двадцать пять лет на Кавказе», ч. II, стр. 87—96.
11 же сентября 1902 г. Толстой написал четыре письма в связи с своей работой над «Хаджи-Муратом»: два письма В. В. Стасову, одно вел. кн. Николаю Михайловичу, одно П. И. Бартеневу. В первом письме Стасову, написанном утром, Толстой благодарил его за присланные книги и просил выслать еще X том «Актов кавказской археографической комиссии»,2491 во втором письме к нему, написанном вечером, просил не высылать X тома, так как он получит этот том от вел. кн. Николая Михайловича, от которого в этот же день было письмо о собирании им в Тифлисе нужных Толстому сведений при посредстве лучшего знатока кавказской старины и архивов Е. А. Вайденбаума, готового найти всё необходимое, при условии точного указания, по каким именно докладам и за какие годы требуются Толстому резолюции Николая I. Толстой тотчас отвечал великому князю: «Очень благодарен вам, дорогой Николай Михайлович, за сообщенные мне сведения. Это больше того, что я ожидал, и я буду очень, очень благодарен вам, если вы найдете возможным дать мне на время (короткое) доклады, донесения и резолюции государя, относящиеся к управлению Кавказом со времени назначения Воронцова и до 1852 года, а также и X том «Актов кавказской военно-архивной комиссии». Я бы бережно получил, прочел и возвратил их».2492 П. И. Бартеневу 11 сентября 1902 г. Толстой писал: «Спасибо за письмецо, любезный Петр Иванович. Мне нужен Ник. Павл. 1852 г. и его отношения к Воронцову во время его наместничества на Кавказе. Нет ли этого в архиве Воронцова. У меня есть письмо Воронцова к Чернышеву о Хаджи-Мурате в русском переводе, а писаны они были по французски. Где бы их достать в оригинале».2493
Вопреки предположению Толстого, отмеченному в «Настольном календаре» 11 сентября 1902 г. о том, что он писал «конец», работа продолжалась и после этого. 12 сентября: «писал порядочно»; 14 сентября: «писал очень хорошо». Удовлетворение работой теперь всё время не оставляет Толстого. 15 сентября: «Писал порядочно»; 18 сентября: «Писал порядочно. Кончил»; 19 сентября: «Писал порядочно. Кончаю».2494 21 сентября Толстой проставил на рукописи дату окончания произведения: «21 сентября 1902 г. Ясн. Пол.».
В этот же день H. Л. Оболенский сообщал В. Г. Черткову: «Лев Николаевич говорит, что окончил «Хаджи-Мурата», и просит нас заняться перепиской его, внимательно замечая то, что еще требует исправления».
Несмотря на то, что на рукописи уже стояла дата окончания, работа не приостановилась. В «Настольном календаре» 22 сентября 1902 г. отмечено: «поправлял Хаджи Мурата».2495 22-го же сентября 1902 г. Ясную Поляну посетил П. А. Сергеенко. В его дневнике записано: «Рассказывает, что кончил сегодня «Хаджи-Мурата». Я говорю: «Вы, конечно, говорите им что-нибудь?» — «Нет, представьте, меня увлекла чисто художественная сторона». И, вспоминая что-то в своем «Хаджи-Мурате», просит меня сказать в Москве редактору «Русского архива» Бартеневу, чтобы прислал ему старые №№ журнала, где есть о Ермолове и Воронцове. В «Хаджи-Мурате» выставлены Воронцов и Николай I. Эти главы только и могут представить затруднения для напечатания в России... Как он заботится о материалах для «Хаджи-Мурата». В то время П. А. Сергеенко нового произведения Толстого еще не читал, так что соображение о «затруднении» напечатания глав о Николае высказано ему Толстым и свидетельствует, что решение Толстого не опубликовывать повесть при жизни тогда несколько поколебалось.
Считая работу законченной, Толстой, однако, еще 23 сентября 1902 г. отметил в Дневнике: «Всё поправлял Хаджи Мурата».2496 Это — последняя дата работы над повестью, длившейся 49 дней (с 6 августа по 23 сентября). В этот период Толстой был настолько поглощен ею, что даже не вел Дневника, о чем говорит в записи 20 сентября 1902 г.: «Полтора месяца не писал. Всё время писал Хаджи Мурата».2497
Август — сентябрь 1902 г. — наиболее напряженный и плодотворный период работы Толстого над «Хаджи-Муратом».
