Хаджи-Мурат замолчал, ясно вспомнив¹⁷⁴⁶ морщинистого, с седой бородкой деда серебрянника, как он чеканил серебро своими жилистыми руками и¹⁷⁴⁷ заставлял внука говорить молитвы. Вспомнился фонтан под горой, куда он, держась за шаровары матери, ходил с ней за водой. Вспомнилось, как мать в первый раз обрила ему голову, и как он¹⁷⁴⁸ в блестящем медном тазу, висевшем на стене, с удивлением увидел свою круглую синеющую головенку. Вспомнилась худая собака, лизавшая его в лицо, и особенно запах дыма¹⁷⁴⁹ и кислого молока, когда мать¹⁷⁵⁰ его давала ему лепешки.

— Да, так мать не пошла в кормилицы, — сказал он,¹⁷⁵¹ встряхнувши головой, — и¹⁷⁵² ханша взяла другую кормилицу,¹⁷⁵³ но все-таки¹⁷⁵⁴ любила мою мать. И мать водила нас, детей, в ханский дворец, и мы играли с детьми ханскими, и ханша любила нас. Ханов было трое: Абунунцал-Хан, молочный брат Османа,¹⁷⁵⁵ Умма-Хан, мой брат названный и друг, и Булач-Хан меньшой, тот, которого Шамиль сбросил с кручи. Да это после. Лучше всех был Абунунцал, — сказал Хаджи-Мурат. — Джигит был.

И Лорис-Меликов удивился, увидав, как слезы выступили на глаза¹⁷⁵⁶ этого мужественного человека, когда он¹⁷⁵⁷ сказал это.

— Вместе впятером мы джигитовали и вместе воевали. Мне было 18 лет, когда Кази-Мулла окружил Хунзах и требовал, чтобы ханша перестала дружить с русскими и приняла хазават. Она не хотела. Но я тут в первый раз¹⁷⁵⁸ узнал про хазават и хотел принять его.

— Что такое хазават, — спросил Лорис-Меликов.

Он знал, что значит хазават, но хотел слышать, как понимает это слово Хаджи-Мурат.

— Хазават значит то, что мусульманин¹⁷⁵⁹ признает власть над собой только аллаха и тех, кого поставил над ним аллах. Если же он во власти неверных, то должен биться до тех пор, пока не умрет или не освободится.

— Так, — сказал Лорис-Меликов, — как же это было, что ты тогда еще хотел принять хазават?

— А было это так, что тогда в одной стычке я в первый раз убил человека.

— А много ты убил людей на своему веку, — сказал Лорис-Меликов, — сколько?

— А кто же их считал.¹⁷⁶⁰ Но тот человек, которого я убил тогда, был шейх.

— Правду сказать,¹⁷⁶¹ — помолчав сказал Хаджи-Мурат, — я не стал мюридом тогда оттого, что мне было жить хорошо. Я жил¹⁷⁶² в дворце с ханами. Ханы любили меня, как брата, и ни в чем не отказывали мне. Я провел молодость в бедности и стал жить в богатстве. Кто не видал дня, тот днем зажигает свечу, — говорят старики. Так и я когда попал в богатство и¹⁷⁶³ старался всё еще и еще прибавить его.