Тогда Мария сказала: се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему (Лк. 1:38).

Не великие, по видимости, слова, но великое дело в них заключается.

И все мы нередко называем себя «рабами», даже рабами человеков, правда, не всегда с готовностью на самом деле быть тем, чем себя называем; но иногда и самым делом, даже без нужды и обязанности, раболепствуем человекам. Трудно ли, по-видимому, назвать себя «рабом» или «рабыней Господа», Которому мы все, по необходимости, рабы, желаем ли или не желаем быть и называться таковыми? Словом… Его (Пс. 32:6) все сотворено в начале (Ин. 1:1), и доныне, когда ни посылает Он глагол Свой на землю, глагол сей не может возвратиться к Нему тощ. Посему не трудно, кажется, и то, чтобы на посланный от Него глагол ответствовать изъявлением согласия, «да будет по слову Его», так как сие уже должно быть непременно.

Рассуждая таким образом, без внимания оставили бы многие, а может быть, некоторые и оставляют без внимания, слова Марии: но дело, которое открывается вслед за Ее словами, должно пробудить все внимание каждого мыслящего. Во дни творения мира, когда Бог изрекал Свое живое и мощное: да будет (Быт. 1), слово Творца производило в мир твари: но в сей безпримерный в бытии мира день, когда божественная Мария изрекла свое кроткое и послушное да будет, — едва дерзаю выговорить, что тогда соделалось, — слово твари низводит в мир Творца. И здесь Бог изрекает Свое слово: зачнешь во чреве, и родишь Сына (Лк. 1:31); Он будет велик (Лк. 1:32); будет царствовать над домом Иакова во веки (Лк. 1:33): но — что опять дивно и непостижимо — самое слово Божие медлит действовать, удерживаясь словом Марии: как будет это (Лк. 1:34)? Потребно было Ее смиренное: да будет, чтобы воздействовало Божие величественное: да будет. Что ж за сокровенная сила заключается в сих простых словах: се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему, и производит столь необычайное действие? Сия чудная сила есть чистейшая и совершенная преданность Марии Богу, волей, мыслью, душой, всем существом, всякой способностью, всяким действием, всякой надеждой и ожиданием.

Христиане! О если бы каждый из нас хотя помалу приобщился сей Богодейственной силы, молитвами Преблагословенной Девы! Се рабы Господни и рабы Твои, Мати Господня! Да будет нам по образу Твоему!

Да будет, братия, пример Пресвятой Девы наставником нашим в истинной Богу преданности.

Преданность Богу есть такое расположение духа, по которому человек всего себя, все, что ему принадлежит, все, что с ним случиться может, предоставляет воле и провидению Божию, так что сам остается только стражем своей души и тела, как стяжания Божия. К сему расположению приготовляет человека внимательное наблюдение над собственными усилиями сделать себя совершенным и благополучным. Желает он сделаться мудрым; образует свои способности; напрягает силы ума; подкрепляет себя силами других избранных умов; составляет себе образ ведения. Что же? Между тем, как он старается уяснять для себя в сем образе одну черту, другая в нем затмевается, пресекается, исчезает; по той мере, как расширяет круг своих познаний, за чертой знаемого еще обширнее открывается область недоведомого; истина, давно признанная за достоверную, приводится в сомнение вновь открытой истиной; конец самодеятельных изысканий, по признанию безпристрастнейшего из древних мудрецов, есть открытие того, что человек сам собой ничего не знает. Желает он сделаться добрым; старается познать закон справедливости; возбуждает сердце свое к добродетельным чувствованиям; предприемлет добрые дела: что же и здесь? Опыт доказывает, что желание быть добрым нередко бывает слабее страсти, влекущей к пороку, и ею побеждается; что познанный закон предлагает добро, но не дает силы творить его; что добродетельные чувствования из жестокого сердца, как огонь из кремня, высекаются с трудом, а легко угасают, в мягком же сердце хотя и скоро возгораются, как огонь во льну, но так же тлеют слабо и не долго; что дела, внешней своей стороной добрые, со внутренней стороны своей часто бывают осквернены нечистыми побуждениями: своекорыстием, самоуслаждением, тщеславием; что природа человеческая, как принужден был признать в новейшие времена один из самых ревностных почитателей так называемого нравственного разума, из самого корня своего производит зло. По таковым опытам, что могут обещать и усилия сделать себя благополучным? Где недостает истинного блага, там истинное благополучие, конечно, невозможно. Правильное следствие сих опытов, тщательно и безпристрастно наблюдаемых, должно быть то, что человек потеряет надежду на самого себя, и, если не хочет погибнуть (поелику вне действительного благополучия, и вне надежды, ничего нельзя найти, кроме погибели), как бы по необходимости вознесет желание и надежду свою к Богу, и, еще не предвидя и не предчувствуя, каким образом она может совершиться, предаст себя Ему, как расстроенную собственность, которой [ее] владетель не умеет распорядиться.

Начав предаваться Богу, человек встречает другие опыты, совсем противоположные тем, которые имел он, управляя сам собою. Прежде собственные усилия познать истину едва производили в нем слабый, кратковременный свет, оставлявший по себе сугубую тьму: теперь из самой тьмы, в которой он повергается пред Отцом светов, рождается для него внезапный свет; а если остается он иногда и во тьме, то и в ней познает непостижимую близость Того, Который есть Свет превыше света. Прежде усилия делать добро были или совсем подавляемы в нем злыми склонностями, или производили несовершенное действие: теперь, когда он положил сердце свое в силу Божию, в самой немощи его начинает совершаться сила Божия, разрушающая зло и созидающая благо. Прежде наилучше обдуманные его предначертания к устроению своего благополучия или не исполнялись, или оказывались в самом исполнении неудовлетворительными: теперь он не делает никаких собственных предначертаний, но со дня на день более усматривает великий чертеж Провидения, по которому, несмотря ни на какие препятствия, — кроме одного препятствия, которое полагало прежде его упорство и неверие, — постепенно устрояется его спасение. Прежде успехи надмевали его, неудачи повергали в уныние, прошедшее терзало раскаянием, настоящее озабочивало, будущее устрашало: теперь и благоприятные события приемлет он с чистой радостью, потому что видит в них милость и дар Божий, и неблагоприятные с надеждой, потому что усматривает в них обличение своего недостоинства, наставление к смирению, очищение и приготовление к лучшему; раскаяние не есть уже огнь, пожирающий душу его, но тихий дождь, ее орошающий, потому что он погрузил грехи свои в кровь и воду, истекшую из ребра Спасителева; нет для такового человека слишком тяжкой заботы, потому что он всю печаль свою возверг на Господа; нет страха, потому что он живет под кровом Всемогущего; прошедшее для него не потеряно, настоящее безопасно, будущее верно, — в руках Вечного. Прежде в самых делах благоугождения Богу он суетился, подобно изображенной в Евангелии Марфе, и производил много молвы, не приобретая тем совершенного благоволения Божия: теперь, подобно Марии, безмолвен и недвижим, пребывает он у ног своего Спасителя и, с минуты на минуту наполняясь жизнью слова Его, во глубине души своей обретает свидетельство, что он избрал благую часть, которая не будет отнята у него (ср. Лк. 10:42). Таким образом преданность Богу, зачатая от убеждения ума, перерождается в живое чувство сердца; вынужденная, так сказать, уступка того, чего не умели сберечь, превращается в свободное даяние того, что сим единственно способом надеются сохранить; человек повергает себя невозвратно, как убогую лепту, в сокровищницу Божества, не мечтая увеличить ею сокровище Божие, но веруя и уповая, что там она не будет потеряна и, сколь ни малоценна, употреблена будет, вместе с безчисленными талантами, на созидание живого храма Живому Богу.

Говорят, что это значит сложить навсегда руки, сесть и ожидать своего спасения. Совсем нет! Если кто в самом деле такое составил себе понятие о преданности Богу и поступает по сему понятию, тот в заблуждении; он предается не Богу, но лености. Человек, не преданный Богу, не тем отличается, что он действует, но тем, что действует по собственной воле, полагаясь на собственный разум; подобно и преданный Богу не тем отличается, что не действует, но тем, что не действует по собственной воле и разуму. Как не преданный Богу может быть в бездействии, так, напротив, и преданность Богу не исключает действования, — действования по воле Божией и по Духу Божию. Положить талант свой в землю, без сомнения, не то, что положить его в руку торжника. Ты отдал сокровище свое в искусные и верные руки; ты себя обезпечил: но сверх того можешь сему самому торжнику предоставить и свои руки, дабы он употребил их по своему искусству к совершению своих оборотов; и тогда получишь сугубое приобретение. Так желающий стяжать душу свою предает сие сокровище Искупителю душ и упокоевается в Нем верой, надеждой и любовью; но в то же время Сему всеобщему Стяжателю все свои способности и силы представляет в деятельные орудия к совершению великого оборота, чрез который ценой земного, тленного, ничтожного должно быть приобретено небесное, нетленное, Божественное.

Если после сего найдет еще кто нужным спросить, почему, собственно, для усовершения и облаженствования человека требуется преданность Богу? Вот ответ: потому что человек потерял совершенство и блаженство, похитив себя у Бога, Который не только, по всеобщему праву Вседержителя, обладал им, но и особенно усвоил его Себе, положив на нем Свою печать — Свой образ. Собственная воля твари отторгла третью часть неба и зажгла в ней ад; собственная воля заразила природу человеческую грехом и смертью и весь мир проклятием; и дотоле не престанет произрождать все виды зла, доколе не будет всецело предана Богу, Который един силен вновь проникнуть ее благословением, жизнью, святыней и небесным блаженством.

Посему слово Божие часто напоминает нам о сей преданности, в отношении ко внутреннему и внешнему, ко временному и вечному. Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит (Пс. 36:5). Приближи ко Господу дела твоя, и утвердятся помышления твоя (Притч. 16:3). Смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время. Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас (1 Пет. 5:6–7). Отче наш! Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли (Мф. 6:9–10).

Все великое, что представляет нам слово Божие, совершилось великой преданностью Богу.

Кто не знает Авраама и его великой жертвы? Как возмог он поднять смертоносную руку на сына, о котором получил потомственные обетования? Как не усомнился он? Как не сказал Богу: «Не Ты ли, Господи, обещал, что во Исааке наречется мне семя (Быт. 21:12)? Где же будет сие семя, когда отрок Исаак сгорит на жертвеннике?» Патриарх не имел в сие время ни помышления, ни желания, ни собственного действия; все предал он Богу, сверх надежды, поверил с надеждою (Рим. 4:18); и таким образом и вожделенную жертву принес, и вожделенного сына не лишился, и благословение над собою усугубил. Воистинну, сказано ему, благословляя благословлю тя, и умножая умножу семя твое… и благословятся о семени твоем вси языцы земнии (Быт. 22:17–18). Таким образом, преданность есть лучшая жертва Богу и вернейший залог Его благословений.

Кто не слыхал о Иове, добродетель которого проповедовал Сам Бог пред собранием небесных сил? Но в чем состоит сила его добродетели, если не в преданности Богу, Которого непостижимым судьбам с благодарностью предал он себя, и детей, и богатство, и здравие, и чрез то соделал ничтожными все усилия врага добродетели и блаженства человеческого? Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно! (Иов 1:21). Такая преданность Богу есть безопасная ограда от всех искушений.

Посмотрите и на Моисея в ужасную минуту, когда пред ним море, а за ним войско Египетское. Народ вопиет к Богу; ропщет на вождя: но что вождь? Он не приготовляет народ к брани, не ищет пути к бегству, не воздвигает чудодейственного жезла, не произносит даже ни одного молитвенного слова к Богу. Что сие значит? Он предался Богу и вводит народ в сию преданность: Господь поборет по вас, вы же умолкните (Исх. 14:14). Все умолкло: но молчание сие громко раздалось на небесах и подвигло чудодейственную силу Божию. И сказал Господь Моисею: что ты вопиешь ко Мне? скажи сынам Израилевым, чтоб они шли… и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше (Исх. 14:15–16). Здесь видно, что преданность Богу есть самая крепкая и действенная молитва.

Но — чтобы вкратце сказать все для христианина, — чем начинается высочайшее дело Христово? Преданностью Сына Божия воле Бога Отца Своего. Се иду сотворити волю Твою, Боже (Пс. 39:9), глаголет Он, нисходя к Воплощению. Чем оканчивается сие дело? Той же преданностью. Не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26:39). Отче! в руки Твои предаю дух Мой (Лк. 23:46). Итак, преданность Богу есть и начало, и совершение христианства и вечного спасения.

Заключим сие учение увещанием, которым Церковь заключает большую часть молитвенных провозглашений, дабы непрестанно питать в нас дух преданности, которым дышит и живет истинное христианство: «Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувше, сами себе, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Аминь.