В день Благовещения Пресвятой Богородицы будущая Пречистая Матерь слышит удивительную новость о том, что у Нее, у Девы, должен родиться по человеческому естеству Сын Божий. Мария узнает это от Гавриила, вестника воли Божией, представляющего архангельский чин. Как свидетельствует Церковь, архангелы — один из девяти ангельских чинов, особенно тесно связанный с материальным миром и с человеческим родом, ибо архангелы, по определению воли Божией, заботятся именно о нашей вселенной, являются людям и изрекают им волю Творца. Один из них — Гавриил, упоминаемый еще в Ветхом Завете, где повествуется о том, как он предстал перед пророком Даниилом (см. Дан. 8:16), чтобы предуказать на исторические сроки будущего пришествия в мир Спасителя, Сына Божия. И затем как раз Гавриил, но уже в новозаветную эпоху, явился священнику Захарии (см. Лк. 1:18–19), благовествуя, что у престарелого праведника должен родиться сын — святой Иоанн Предтеча. Как поясняет в «Слове на день Благовещения» святитель Анастасий Антиохийский, «каждому из святых ангелов поручается что-либо свое. На Гавриила же возлагается самое важное: ему поручается возвестить о безсеменном Зачатии в Девичей утробе Бога, о содействии Рождению Духа Святого и — по повелению Того, Кто есть сущий над всем Бог и Отец (Рим. 9:5), — приветствовать Деву словами: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою (Лк. 1:28)!»

Но почему же тайну Боговоплощения открывает Деве ангел, а не непосредственно Сам Бог, Который и вселяется сегодня в Ее чрево? Зачем Господу здесь вообще нужен посредник? Почему Он посылает к Деве вестника-ангела, вместо того чтобы Самому явиться будущей Матери и властно возвестить Божественное схождение в Ее утробу? По убеждению святого Николая Кавасилы, это происходит ради того, чтобы подобное грозное и страшное Божественное явление, не оставив — своей абсолютной мощью — места для решения Самой Девы, не подавило бы самоопределение воли Богородицы. Чтобы Воплощение стало не насилием, но осуществилось бы через Ее согласие, чтобы оно произошло не по неизбежности, а добровольно, не по страху, а по любви. Чтобы здесь восторжествовала свобода, а не тяжесть лишь одной — не терпящей никаких возражений и сомнений — Божественной власти. Святой Николай Кавасила в «Слове на Благовещение» говорит: «Мне кажется также, что Она [Мария] не непосредственно Богом, [а ангелом] была посвящена в тайну [Домостроительства], — хотя первый способ подобал Ей более всякого премирного ума, — чтобы вера, с которой Она жила в Боге, была явно засвидетельствована сама по себе, и чтобы все Ее поведение не расценивалось как результат воздействия убедившего Ее [Бога]».

Святые отцы, авторы проповедей на Благовещение, обращают внимание и на смысловое значение имени явившегося Марии архангела — Гавриил. Современная библейская наука зачастую определяет его перевод как «муж Божий» или же «сила Божия». Подобным же образом рассуждает, например, и преподобный Беда Достопочтенный — представитель западной святоотеческой традиции, утверждающий в «Гомилии на праздник Благовещения»: «„Гавриил“ означает „сила Божия“». Однако византийские святые отцы угадывают в этом именовании архангела Гавриила и иное значение. Так, например, святитель Софроний Иерусалимский в «Слове на праздник Благовещения» настаивает: «„Гавриил“ в переводе указывает на „Бога и на человека“», то есть означает «Бог и человек». А вот как разъясняет смысл этого архангельского имени в «Беседе на Благовещение» святитель Прокл Константинопольский, тесно увязывающий его значение с той спасительной тайной, которую открыл Пречистой Деве ангел: «Ему имя — Гавриил. Что значит это имя? Оно означает: „Бог и человек“. Так как Тот, о Ком он благовествовал, есть Бог и Человек, то и имя его предуказывало на это чудо, дабы дело Божественного Домостроительства было принято верой» Марии. Тем самым, по мысли восточных святых отцов, все в день Благовещения — даже значение имени спустившегося к Деве с небес архангела — должно было послужить тому, чтобы Пресвятая Богородица со смиренной верой, с радостной надеждой и с жертвенной любовью приняла в Свое чрево Того, о Ком Ей ныне было возвещено: Сына Божия — истинного Бога и истинного Человека.

Бог посылает к Марии ангела, чтобы Гавриил принес Ей самую важную — за всю историю бытия человеческого рода — весть: Она зачнет и родит Спасителя мира. Предопределенная от века, эта тайна была до времени надежно сокрыта от всей вселенной в недрах Пресвятой Троицы. О ней ничего не знали не только люди, но даже и ангелы. Как говорится в «Беседе первой на Благовещение», приписываемой святителю Григорию Чудотворцу, в тот день «Дева научилась тому, что доселе было утаено от ангелов». И вот теперь эта спасительная тайна наконец-то открывается людскому роду, а вместе с нами — и ангельским силам: таинство пришествия в мир Бога, сделавшегося истинным Человеком, Его Зачатия и Рождения от юной Девы из Назарета — ради избавления людей от власти греха, дьявола и смерти. Впрочем, автор «Беседы третьей на Благовещение», приписываемой святителям Григорию Чудотворцу и Иоанну Златоусту, все же предполагает, что Господь в день Благовещения пока что открыл эту тайну Своего Вочеловечения из числа ангельских сил только одному Гавриилу. Автор «Беседы» повествует, как Господь посылает с Небес к Деве архангела, и приводит те слова, с которыми мог обратиться к Гавриилу Бог: «Я хочу скрыть [совершающееся] от всех небесных сил, — тебе одному только поверяю тайну. Шествуй же к Деве Марии…» Однако другие древние церковные писатели, напротив, считают, что в день Благовещения о радости Боговоплощения узнали все ангельские силы, а не только Гавриил. И потому-то ныне и ангелы не меньше, чем мы, люди, радуются этой спасительной для человека новости — по небесной любви горних сил к их младшим братьям по творению. Как говорит в «Слове на праздник Благовещения» святитель Софроний Иерусалимский, в сегодняшний день от Богоматери «проистекает радость не только для людей, но даруется она также и небесным силам».

Итак, в день Благовещения людям, а вместе с ними и ангельским силам, открывается тайна нашего спасения. Открывается, но вместе с тем по-прежнему остается непостижимой тайной. Как это возможно, чтобы Бог сделался Собственным творением — Человеком? Как Невместимый делается Обитающим в тесном девическом чреве? Как Всесильный смиряется в младенческом безсилии? И как рожденный прежде веков Сын Небесного Отца зачинается во времени земной Матерью? Перед этой тайной умолкают не только люди, но и ангелы. Потому-то святитель Григорий Палама в «Беседе 14-й. На Благовещение» и учит: «То, что эта тайна недомыслима не только людям, но и самим ангелам и архангелам, ясно доказывает и празднуемое нами сегодня событие. Вот архангел сообщил Деве радостную весть о Зачатии; но когда Она хочет узнать об образе этого Зачатия и говорит ему: как будет это, когда Я мужа не знаю? (Лк. 1:34) — то архангел, хотя и слетел от Бога, но никак не мог объяснить Ей этот образ. Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя (Лк. 1:35)… Гавриил ответил, что Дух Святой и Сила Всевышнего производят безсеменное Рождение, а о том, как это бывает, он не сказал…»

Евангелист Лука свидетельствует, что архангел Гавриил послан был к Богоматери в Назарет… в шестой месяц (Лк. 1:26). Как же следует понимать значение этого срока? Святитель Андрей Критский в «Слове на Благовещение» поясняет: «в шестой месяц после того, как зачат Иоанн» Предтеча. Автор «Беседы третьей на Благовещение», приписываемой святителям Григорию Чудотворцу и Иоанну Златоусту, говорит более подробно: «В шестой… месяц послан был… Гавриил… к Деве. В какой шестой месяц? В какой? В тот, с которого Елисавета приняла благовестие, с которого зачала Иоанна. Откуда это видно? Это изъясняет сам ангел, говоря к Деве: Вот, — говорит, — Елисавета, родственница Твоя… и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц… называемой неплодной (ср. Лк. 1:36). В шестой месяц, — следовательно, в шестой с зачатия Иоанна». Но почему же Лука вообще считает важным сделать это замечание — в шестой месяц? Исключительно ли ради того, чтобы как можно четче определить хронологию описываемых событий? Нет, не только. Да, с одной стороны, рассуждает святитель Николай Сербский, «здесь имеется в виду шестой месяц чревоношения Елисаветы, или шестой месяц от зачатия Иоанна Предтечи». Однако с другой — этот срок надлежит понимать еще и духовно. Святитель Николай размышляет об общем символическим значении числа «шесть» в христианском богословии. Как известно, шесть — это число дней творения, а значит, символ новизны, начальной точки отсчета в бытии мироздания. В данном же случае, в приложении к событию Благовещения, число «шесть» есть символ совершающегося сегодня обновления всей вселенной, ее уврачевания и одновременно «пре-творения», «ново-творения» — в приходящем в мир в Вочеловечении и тем все исцеляющем и спасающем Христе. Святитель Николай задается вопросом и сразу же на него отвечает: «Почему именно в шестой месяц? Почему не в третий, или пятый, или седьмой? Потому что сотворение человека было в день шестой, после сотворения всей природы. Христос есть Обновитель всей твари. Он приходит как Новый Сотворитель и как Новый Человек. В Нем все новое».

Итак, Господь посылает архангела к Деве с вестью о Своем спасительном для всего человеческого рода Воплощении в Ее чреве. Автор «Беседы третьей на Благовещение», приписываемой святителям Григорию Чудотворцу и Иоанну Златоусту, возвышенно и поэтично раскрывает смысл этого посланничества Гавриила к Марии: «Послан Гавриил возвестить всемирное спасение. Послан Гавриил, неся Адаму запись о воззвании. Послан Гавриил к Деве, чтобы безчестие жены изменить в честь. Послан Гавриил, чтобы чистому Жениху уготовить достойный Чертог. Послан Гавриил обручить Создание с Создателем. Послан Гавриил к Одушевленному Чертогу Царя ангелов. Послан Гавриил к Деве, обрученной Иосифу, но соблюдаемой для Иисуса Сына Божия… Послан светильник, возвещающий Солнце правды… Послан Гавриил, проповедующий Того, Кто и в лоне Отца, и в объятиях Матери».

Святитель Петр Хрисолог также, подобно автору «Беседы третьей», символически сравнивая Слово Божие с Небесным Женихом, ныне поселяющимся во чреве Девы, рассматривает и самого архангела Гавриила как некоего — в образности брачной символики — друга Жениха. Именно Гавриил совершает сватовство Невесты и приносит в дом Богоматери и в саму Ее жизнь — в качестве брачного залога и дара от Господа — обеты Его небесной любви и сокровища Его благодати. В этом смысле евангельское именование Марии обрученной (Лк. 1:27) наполняется новым смыслом. Да, по земному и человеческому разумению Она была обручена земному мужу — Иосифу. По небесной же истине — горнему Жениху, Самому Богу. Именно в этом значении Она и должна именоваться Невестой, как от века уготованная сделаться Принадлежащей Ему. Святитель Петр в «Слове 140-м. О Благовещении» говорит: «Послан был Ангел… к Деве обрученной (Лк. 1:26–27). Бог посылает крылатого вестника к Деве, который приносит Ей благодать [от Бога] — как Его [брачный] залог и как выкуп [за Невесту]; приносит Деве обеты от Небесного Жениха и вручает Ей дары добродетели».

Святые отцы в проповедях на Благовещение дерзают донести до слушателей и те слова, с которыми мог бы обратиться к архангелу Гавриилу Господь, посылая его возвестить Деве о Своем Воплощении. Так, автор «Беседы третьей на Благовещение», делая ударение на теме грядущих страданий Бога Слова — ради нашего спасения от власти греха и исцеления людской природы, — полагает, что Бог мог дать ангелу такие повеления: «Иди, архангел, будь слугой страшного Таинства, сокровенного, послужи чуду. Моим состраданием Я побуждаюсь снизойти для взыскания заблудшего Авраама. Грех сделал ветхим созданного по Моему образу и повредил творение Моих рук, помрачил красоту, которую Я создал. Волк опустошает Мое стадо. Райское жилище опустело. Древо жизни охраняется огненным мечом, заперто место наслаждения. Но Я смилостивился над завоеванным и хочу схватить врага… Шествуй же к Деве Марии…» А святитель Андрей Критский в «Слове на Благовещение» приводит речения, которые мог бы здесь произнести Бог, делая акцент на наполняющей этот день радости примирения и соединения Бога и человека, на парадоксальности совершающегося чуда вселения Невместимого и Безконечного Бога во чрево Его создания — Пречистой Девы, а также на спасительности ниспосылаемого нам посредством Боговоплощения дара обожения. Святитель Андрей говорит Гавриилу как бы от лица Бога, а затем поясняет слушателям проповеди эти Его слова: «„Итак иди — глаголет Бог архангелу — в Назарет, город Галилейский; там немедленно и прежде всего произнеси Деве то благовестие радости, которого некогда лишилась Ева, и не смущай Ее души: это благовестие радости, а не печали, это приветствие веселья, а не уныния“. В самом деле, была ли и будет для рода человеческого какая-нибудь радость более той, как оказаться причастником Божеского естества (ср. 2 Пет. 1:4), быть в соединении с Богом, пребывать с Ним едино — по причине соединения, и притом ипостасного? Что может быть удивительнее того, когда Бог зримо снисходит на землю и даже носится в чреве Жены? Неслыханное дело! Бог, Которому небо — престол… а земля — подножие ног (Ис. 66:1) — в женской утробе! Всевышний Бог, сопрестольный с Отчей вечностью — во чреве! И есть ли что более необыкновенное, чем Богу, не разлучающемуся со Своим Божеством, явиться в образе человека? И есть ли что более удивительное, чем нам узреть человеческое естество целиком соединенным с Творцом ради того, чтобы человек — первая жертва греха — весь обоготворился?»

Святитель Андрей описывает здесь и сомнения, даже растерянность, которые мог испытать ангел перед лицом той поразительной миссии, что ему надлежало исполнить. Как явиться перед Девой, чтобы Ее не устрашить, но, напротив, ободрить? Какие слова — а ведь ангелу предстоит говорить с Ней посредством ограниченного людского языка — подобрать, чтобы изъяснить Марии чудо и тайну совершающегося Боговоплощения? Ангел решает: его явление должно быть не грозным, а кротким; его слова — даровать радость, а не привести в страх и трепет. По мысли святителя Андрея, ангел рассуждает: «Каким мне образом приступить к Деве? О чем говорить с Ней прежде всего? О благовестии ли радости или же о вселении в Нее моего Господа? О наитии ли Святого Духа или же об осенении Всевышнего? Сделаю к Деве обращение, возвещу Ей о чуде, приближусь к Ней, сделаю Ей приветствие и кротко воззову: радуйся! (Лк. 1:28). Это приветствие будет для меня счастливым вступлением в свободный с Ней разговор. Слово „радуйся!“ послужит мне залогом позволения беседовать с Ней; только глас „радуйся“ нимало не устрашит, но, напротив, усладит Ее душу. Итак, возвещая Ей радостное веление, я начну воззванием: „радуйся!“ И подлинно пристало приветствовать Царицу благовестием радости. Радостен дух! Восхитительно это время! Утешительно повеление! Это воля Божия о спасении и начало безмерной радости!»

При этом, по мнению святителя Германа Константинопольского, архангел Гавриил, обращаясь к Деве, мог напомнить Ей о том, что Она уже и прежде сподоблялась ангельских явлений. Ведь когда Мария в детские годы жила при Иерусалимском храме, входила во Святая святых, Она была питаема и насыщаема небесной пищей, приносимой Ей именно ангелами. По убеждению святителя Германа, среди этих небесных дарителей, являвшихся Маленькой Девочке в древнем святилище, находился и архангел Гавриил. Поэтому святитель Герман приводит и такие слова, с которыми мог бы обратиться к Деве в момент Благовещения Гавриил: «Разве, Благословенная, Ты не видела меня, будучи во Святом святых? Ты видела меня и принимала пищу от моей пламенной руки. Я — Гавриил, постоянно предстоящий пред славой Божией».

Итак, посланный Богом архангел Гавриил предстает перед Пречистой Девой в Ее горнице в Назарете и обращается к Ней с первыми словами благовестия: радуйся, Благодатная! (Лк. 1:28). Так происходит встреча Неба и земли. Теперь между ними начинается диалог.