Рождение Бога от Девы — событие парадоксальное и удивительное. Как говорит в «Изъяснении Евангелия от Луки» святитель Амвросий Медиоланский, в связи с совершившимся во время Благовещения чудом Боговоплощения, с принятием Сыном Божиим нашей человеческой природы и Его вселением в девическое чрево, «Мать Господа делается непраздна Словом, полна Богом». Невозможное по человеческому разумению — совершается. Немыслимое — исполняется. Невозможное — осуществляется. И все это происходит всемогущей силой Божией, по власти Того, для Кого нет ничего невозможного.

Святые отцы, авторы проповедей на Благовещение, не перестают удивляться этому чуду, которое для людского ограниченного ума есть тайна из тайн, загадка из загадок. Так, например, святые отцы поражаются, что Богоматерь, воистину оставшись Девой, сохранив Свою непорочность, в то же время сделалась Матерью и родила Сына. Святитель Григорий Палама в «Беседе 14-й. На Благовещение» в недоумении именует Марию — «Девственной Матерью». Автор «Похвалы Пресвятой Богородицы», приписываемой святителю Григорию Чудотворцу, также в удивлении провозглашает: «Мать рождает и остается Девой…» И преподобный Беда Достопочтенный в «Гомилии на праздник Благовещения» преклоняется перед совершившимся чудом Зачатия и Рождения Девой: «Истинно также благословенна в женах Та, Которая, несходно с женской природой, вместе с красотой девства радуется чести материнства, Та, Которой подобает имя Девы Матери, родила Бога Сына».

В Сыне Божием, во Христе нам открывается совершенно поразительный и — можно, пожалуй, сказать даже так — двойственный, двойной парадокс Его Рождения, в отношении Его предвечного Происхождения от Отца и Его земного Воплощения от Матери. Для нашего обыденного сознания естественно и даже необходимо, чтобы у любого рождающегося младенца было двое родителей — отец и мать, которые и даруют ему жизнь. Однако Таинство предвечного небесного Рождения Бога Сына осуществляется по абсолютно иным, чем наши обычные земные законы, законам внутритроичной жизни: Бог Сын, сущий в недре Отчем (Ин. 1:18), таинственно и предвечно рождается от Бога Отца без участия материнского начала, без матери. Но и осуществившееся в Вифлееме новое, теперь уже земное, Рождество Бога Сына по Его человеческой природе также предельно парадоксально и сверхъестественно. Как бы в параллель тому предвечному Рождению Бога Сына Богом Отцом без участия матери, Он теперь рождается от одной земной Матери — без участия земного отца. И это новое чудо, подобно тому первому внутритроичному Рождению Слова, так же потрясает наше сознание и заставляет с благоговением склониться перед непостижимым для людского ума образом Его Вочеловечения. Дивясь этой тайне, святитель Прокл Константинопольский в «Беседе на Благовещение» говорит: «Рабу Свою избрал для Себя в Матерь Тот, Кто по Своему [Божественному] естеству не имеет матери и Кто, являясь по Божественному смотрению на земле в образе человека, не имеет здесь отца. Каким же образом Один и Тот же есть и без отца, и без матери, по слову апостола (Евр. 7:3)? Если Он — человек, то Он не мог быть без матери: и действительно, у Него есть Мать. Если Он — Бог, то Он не без Отца: в самом деле, у Него есть Отец. Однако Он не имеет матери как Творец Бог, не имеет отца как Человек».

Святоотеческая мысль благоговейно склоняется и перед иной парадоксальной тайной Воплощения Бога Слова: как чрево земной Девы могло вместить в себя и носить в себе Безконечного Небесного Бога, как ограниченная человеческая плоть оказалась способна ограничить в своих тесных пределах Неограниченного и Невместимого? Именно «Вместилищем Невместимого» именует Богоматерь в «Беседе 14-й. На Благовещение» святитель Григорий Палама. Вторит Паламе в «Слове на день Благовещения» и святитель Анастасий Антиохийский: Девическое «Чрево вместило Того, Кого не вмещает целое Небо». Автор «Беседы третьей на Благовещение», приписываемой святителям Григорию Чудотворцу и Иоанну Златоусту, также задается недоуменным вопросом: «…пределы неба и земли не вмещают Тебя, и как вместит Тебя девическая утроба?» Эту же мысль о парадоксальности вселения Безконечного и ничем не ограничимого Бога в тесное Девическое чрево развивает в «Слове 143-м. О Благовещении третьем» и святитель Петр Хрисолог: «Воистину благословенна Та, что пребывала большей Небес, крепчайшей земли, пространнейшей вселенной. Ибо Она вместила [в Своем чреве] Бога, Которого не может вместить и весь мир. Ибо Она носила Носящего вселенную».

И еще один удивительный парадокс чуда Боговоплощения, совершившегося во время события Благовещения, приводит в особый духовный трепет святых авторов проповедей на этот церковный праздник. Здесь дает начало жизни Своему творению не Творец, а напротив, творение дарует начало жизни своему Творцу, зачиная и рождая Его по человеческому естеству. Ныне уже не Бог дарует земное бытие человеку, но человек Богу. И затем Родившая Бога питает Его от Своих сосцов, поддерживая тем самым слабые младенческие силы Всесильного и Всемогущего, Того, в руке Которого власть над землею (ср. Сир. 10:4). Как говорит в связи с этим в «Слове 143-м. О Благовещении третьем» святитель Петр Хрисолог, сначала зачав Сына Божия по плоти, Мария затем «родила Своего Родителя [— Ее Создателя]. Ибо Она питала Того, Кто питает все живое». И автор «Похвалы Пресвятой Богородице», приписываемой святителю Григорию Чудотворцу, также дивится совершившемуся — вслед за Зачатием и Рождением Бога Слова по Его человечеству — предельному и парадоксальному умалению, уничижению Господа, добровольно воспринятому Им ради нашего спасения: «Молоко сосет Младенец, Который питает Питательницу; на руках [Матери] носится Тот, Кто держит Держащую; познается Творец, и природа поражается изумлением».