КОГДА люди начинают обмениваться товарами, по бартеру, они сразу же сталкиваются с неудобством такого рода торговли. По крайней мере, они сталкиваются с ним, когда их больше двух. Дело в том, что человек, с которым они заключают сделку, может в данный момент нуждаться не в том, что они предлагают, а в чем-то другом, что есть у третьего лица, не присутствующего при сделке.

Например, Джон — охотник, у которого есть излишки шкур. Ему проще добыть шкуры, чем другим. Уильям, возделывающий плодородную почву, может предложить излишки пшеницы, а Роберт, живущий рядом с лесом и умеющий работать с деревом, — излишки древесины. Джону нужна древесина. Он приносит Роберту одну из своих шкур и говорит: «Я отдам тебе эту шкуру за телегу дров». Но Роберт может ответить: «Сейчас мне не нужна шкура». А вот что мне действительно нужно, так это мешок пшеницы.

Либо сделка не состоится из-за этой заминки, либо произойдет одно из двух: Роберт заберет у Джона мех и отдаст ему его телегу дров, а затем отнесет мех Уильяму и спросит, не хочет ли тот обменять его на пшеницу. Или же Джон, которому очень нужны дрова, пойдет к Уильяму и, если тот захочет мех, обменяет его на пшеницу. Затем Джон отнесет пшеницу обратно Роберту и обменяет ее на нужные ему дрова.

Подобные сложные и неуклюжие процессы будут происходить постоянно, даже если обменников будет немного, а товаров — совсем немного. Когда обменников станет много, а товаров — еще больше, проблема станет неразрешимой и обмен прекратится.

Но обстоятельства складываются так: вскоре выясняется, что одну из обмениваемых вещей легче переносить, чем остальные, и она, возможно, хранится дольше, а также может использоваться как в малых, так и в больших количествах. Например, в случае с тремя нашими производителями, Джоном, Уильямом и Робертом, пшеница вполне могла бы выступать в этой роли. Людям рано или поздно всегда нужна пшеница. Она хорошо хранится. Ее не так сложно перевозить, и ее можно разделить на небольшие порции или ссыпать в большие мешки.

Таким образом, велика вероятность того, что, когда кто-то из этих троих захочет избавиться от излишков своей продукции, у него выработается привычка брать пшеницу в обмен, даже если в данный момент она ему не нужна. Он будет говорить себе: «Я всегда могу придержать ее у себя, а потом обменять на что-нибудь у другого, когда этому другому понадобится пшеница». Вскоре вы обнаружите, что каждый из них будет держать при себе немного пшеницы, чтобы не тратить время на утомительные поездки для осуществления сложных двойных обменов. Пшеница, которой пользуются все трое, по сути, является ДЕНЬГАМИ. Она используется в качестве общего средства обмена, чтобы облегчить обмен товарами без долгих поисков и сложных бартерных сделок.

В большинстве случаев человечество обнаружило, что при обмене очень большим количеством товаров два предмета естественным образом подходили для этой цели, и этими двумя предметами были ЗОЛОТО и СЕРЕБРО. Также использовались бронза, железо, а в некоторых местах — редкие раковины и всевозможные другие предметы. Но золото и серебро стали для почти всего человечества, а теперь и для всего цивилизованного мира, предметами, которые наиболее естественно использовать в качестве денег.

Причина этого заключается в следующем:

Из всего, что можно обменять, деньгами естественным образом становится то, что лучше всего сочетает в себе определенное количество качеств, о некоторых из которых мы уже упоминали. Вот их список.

1. Предмет должен быть портативным, то есть при большом весе занимать мало места, чтобы можно было легко переносить довольно крупные суммы с места на место — ведь деньги постоянно перемещаются из одного места в другое для совершения покупок и продаж.

2. Он должен легко делиться на части, потому что его всегда хочется использовать в самых разных количествах, от очень маленьких до очень больших.

3. Он должен сохранять ценность. То есть он не должен быстро портиться, иначе от него будет мало толку в качестве денег.

4. Он должен быть однородным, чтобы, где бы вы его ни встретили, вы могли быть уверены, что он практически везде одинаковый и, следовательно, имеет одинаковую ценность.

5. Его стоимость должна быть более или менее стабильной. Было бы сложно использовать в качестве денег какой-либо предмет, который в один момент был бы в изобилии, а в другой — внезапно стал бы дефицитом; который в этом году был бы очень дешевым, а в следующем — очень дорогим, как, например, сельскохозяйственная продукция в зависимости от сезона.

Из всех предметов золото и серебро лучше всего отвечают всем этим требованиям. Драгоценные камни более портативны и имеют более высокую стоимость. Бриллианты стоимостью 1000 фунтов стерлингов занимают меньше места и весят меньше, чем такое же количество золота. Драгоценные камни довольно стабильны в цене и хорошо сохраняются, но их не так просто разделить на части. Кроме того, они не всегда имеют одинаковую стандартную стоимость. Они различаются по чистоте. Но золото и серебро обладают всеми необходимыми качествами. Золото почти не обесценивается с течением времени, а серебро обесценивается очень медленно. И то, и другое, но особенно золото, ценится за свою массу, и его стоимость довольно стабильна. Кроме того, оба металла легко делимы и поэтому могут быть представлены в любом количестве, от десятой доли унции до ста фунтов.

Таким образом, в силу объективных обстоятельств золото и серебро стали деньгами человечества. Люди хранили у себя золото и серебро, чтобы совершать обмен, и очень скоро производитель перестал воспринимать свой труд как обмен (в смысле обмена товаров на товары), а стал думать о нем как о покупке и продаже. То есть об обмене своей продукции не на другую продукцию, а на золото и серебро с целью позже обменять это золото и серебро на другие необходимые ему вещи.

Деньги, однажды появившись, называются СРЕДСТВОМ ОБМЕНА, а также ВАЛЮТОЙ или ОБРАЩАЮЩИМСЯ СРЕДСТВОМ. потому что они циркулируют в обществе, обеспечивая обмен, и это движение, или циркуляция, дало им название: «то, что в ходу» от латинского слова, означающего «бегущий». То, что «циркулирует», происходит от позднелатинского слова, означающего «ходить по кругу».

Когда золото и серебро становятся деньгами человечества, важно иметь возможность сразу определить точную сумму, с которой вы имеете дело. В простых условиях это делается с помощью взвешивания, но удобнее чеканить на отдельных кусках металла клеймо с указанием веса каждого из них. Это называется «чеканить металл». Все, что делает государство, выпуская соверен, — это гарантирует, что в круглом металлическом диске, на котором стоит клеймо, содержится столько-то золота.

Деньги не только выполняют свою основную функцию средства обмена, то есть делают возможным огромное количество сложных обменов, но и имеют большую социальную ценность как измеритель или стандарт. Вскоре после появления денег люди начинают оценивать экономическую ценность вещей в денежном эквиваленте, то есть в том, что мы называем «ценами».

Стоимость всех вещей, производимых людьми, постоянно меняется. То чего-то становится больше, то чего-то меньше. Мешок ячменя в какой-то момент можно обменять ровно на мешок пшеницы, а через несколько недель — уже не на мешок пшеницы, а на что-то меньшее. А там, где раньше за ячмень можно было получить ягненка, через несколько месяцев за ягненка придется отдать два мешка ячменя. И так со всеми сотнями и тысячами других товаров. Когда у нас есть деньги, вся масса транзакций привязана к текущему средству обмена, и это имеет огромную социальную ценность. Никто не может держать в голове все меняющиеся обменные курсы множества товаров по отношению друг к другу, но легко запомнить обменные курсы по отношению к одному стандартному товару, например золоту. И какова бы ни была обменная стоимость в золоте, мы называем ее ценой товара.

Например, когда вы говорите, что дом стоит 500 фунтов стерлингов, что это и есть «цена» дома, вы72 имеете в виду, что за него нужно отдать около десяти фунтов золота. А когда вы говорите, что билет в Эдинбург стоит 4 фунта стерлингов, вы имеете в виду, что за поездку на поезде в Эдинбург нужно отдать около унции золота.

* * * * *

Теперь я перехожу к самому сложному вопросу о деньгах и ценах, который выходит за рамки основ экономики, но о котором важно иметь хотя бы общее представление, хотя это и очень непросто.

В экономике есть очень интересное направление под названием «теория цен», в котором объясняется, почему все цены в среднем (так называемые «общие цены», то есть стоимость всех товаров в целом в пересчете на золото) иногда начинают расти, а иногда — снижаться. Почему товары в целом становятся все дороже и дороже в пересчете на золотые деньги или все дешевле и дешевле? Это сложное исследование, и вокруг него ведутся споры. Но общие правила, по-видимому, таковы: меновая стоимость вещей по отношению к золоту или стоимость золота по отношению к вещам, на которые оно обменивается (то есть цены), складывается из двух факторов: во-первых, количества золота, необходимого для совершения обмена; во-вторых, количества работы, которую вы можете заставить его выполнить в процессе обмена: скорости, с которой оно может циркулировать. Очевидно, что один слиток золота, быстро переходящий из рук в руки, сделает столько же для осуществления обмена, сколько и десять слитков, которые будут двигаться в десять раз медленнее.

Если по какой-либо причине общее количество золота внезапно уменьшается или увеличивается, или если темпы его использования резко меняются, цены начинают сильно колебаться.

Предположим, что за одну ночь вы смогли бы изъять из обращения половину всего золота. Тогда, конечно, оставшееся золото стало бы гораздо более ценным. Другими словами, цены бы упали. Ведь если унция золота стала реже и добыть ее стало сложнее, чем раньше, то она будет обмениваться на большее количество товаров, то есть «покупать» больше, чем раньше. Это означает, что «цены на товары упали». Например, раньше мы говорили, что четверть пшеницы стоит унции золота. Но если мы вдруг изменим количество золота так, что оно станет гораздо более редким и ценным, то, возможно, на унцию золота можно будет купить не один, а два квартала. Раньше за один квартал давали унцию золота. Теперь за него дают только пол-унции золота. Пшеница подешевела по отношению к золоту, и «цены», то есть стоимость, выраженная в золоте, в деньгах, упали.

То же самое произошло бы, если бы вы не сократили количество золота в обращении, а сделали бы его обращение гораздо более медленным. Количество золота в обращении осталось бы прежним, но из-за того, что оно стало бы обращаться медленнее, было бы сложнее собрать определенное количество золота в одном месте в одно и то же время.

Таким образом, цены зависят от фактического количества денег, необходимых для выполнения работы, и от скорости, с которой они оборачиваются: или (если говорить техническим языком), от количества валюты и ее «эффективности в обращении».

Человеческий разум склонен к тому, чтобы поддерживать стабильность цен. Мы воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся, как некую естественную иллюзию. Мы воспринимаем фунт, шиллинг и пять фунтов как реальные, постоянные, неизменные ценности. Если мы обнаружим, что пять фунтов внезапно стали стоить гораздо больше, чем раньше, или, наоборот, гораздо меньше, если мы столкнемся с внезапным и резким колебанием цен, наш разум неосознанно попытается вернуть все на прежние позиции. Я покажу вам, как эта тенденция работает на практике.

Предположим, что по какой-то причине исчезло очень много золота. Цены на товары резко упали. Человек с доходом в 1000 фунтов стерлингов в год может купить в два раза больше, чем раньше. С другой стороны, человек, у которого есть что продать, может выручить в два раза меньше, чем раньше. Ведь золото стало реже и поэтому дороже по сравнению с другими товарами.

Каков результат? Результат — очень быстрый рост скорости обращения золота. Каждый покупатель чувствует себя богаче. Золото используется для заключения гораздо большего числа сделок, и хотя разум, заблуждающийся в том, что стоимость золота неизменна, не может вернуть само золото, он может увеличить второй фактор, эффективность обращения, настолько, чтобы компенсировать нехватку золота. Под влиянием этого фактора цены постепенно снова вырастут. Точно так же, если объем денежной массы по какой-то причине внезапно увеличивается, это должно привести к столь же внезапному росту цен, но неосознанная склонность человеческого разума к поддержанию стабильности цен вступает в игру. Эффективность обращения снижается, новая крупная денежная масса работает медленнее, и, хотя цены растут, они растут не так сильно, как того требует приток денег.

Таким образом, мы видим, что фактор формирования цен под названием «эффективность обращения» работает как своего рода автоматический регулятор, поддерживающий относительную стабильность цен. Но, конечно, он не может предотвратить постепенные изменения, а иногда и довольно резкие скачки, как мы увидим чуть позже. На данный момент интересно отметить, что именно этому фактору мы обязаны появлением бумажных денег.

Если при наличии определенного запаса золота для работы бизнес будет быстро и значительно расширяться, если будет производиться и продаваться гораздо больше товаров, то, поскольку золоту придется выполнять гораздо больше работы, его станет сложнее получить в любое время и в любом месте, что, конечно же, приведет к повышению его ценности, то есть к снижению цен.

С зарождением современной промышленности, примерно 150 лет назад, стало производиться гораздо больше товаров, чем когда-либо прежде, и количество совершаемых сделок увеличилось в десять, двадцать и сто раз. Запасы золота, хотя и пополнившиеся в XIX веке за счет открытий в Австралии и Калифорнии, а позднее и в Южной Африке, не смогли бы справиться с таким наплывом новых товаров, и цены бы сильно упали, если бы не появление бумажных денег. Бумажные деньги были способом значительно повысить эффективность обращения.

Вот как это работало.

Банк или правительство (но особенно Банк Англии, гарантированный правительством) печатали купюры со словами: «Я обещаю выплатить предъявителю этих денег пять фунтов». Любой, кто приносил такую купюру в Банк Англии, мог получить пять золотых соверенов. Но поскольку об этом было известно всем, люди охотно брали купюру вместо пяти соверенов.

Если вы продавали человеку лошадь за 50 фунтов, то с готовностью брали за нее не только 50 соверенов, но и десять пятифунтовых банкнот. Их было удобнее носить с собой, и вы знали, что, когда вам понадобится настоящее золото, достаточно будет пойти в банк и получить его.

Поскольку люди были готовы получать деньги в бумажном виде, а не в золоте, в обращении одновременно могло находиться большое количество банкнот, и для их погашения в Банке требовалось лишь небольшое количество золота. На практике оказалось, что для погашения банкнот, поступающих в банк для оплаты, требовалось гораздо меньше золота, чем номинальная стоимость банкнот. Большая часть банкнот продолжала ходить по рукам, и в обычное время на то, чтобы вернуть банкноту в банк, уходило много времени.

Как видите, эта уловка с бумажными деньгами привела к увеличению общего количества средства обращения на практике и значительно повысила его эффективность в обращении. Более того, она сделала эффективность обращения очень гибкой, поскольку в периоды затишья в деловой активности больше банкнот выводилось из обращения и сдавалось в банк, а в периоды деловой активности больше банкнот оставалось в обращении.

До тех пор, пока каждая банкнота приносилась в банк и обменивалась на золото, пока обещание заплатить выполнялось в срок, деньги оставались в ходу. Бумажные купюры не влияли на реальную стоимость золота, цены не падали, и все шло хорошо.

К сожалению, правительства, когда им приходится нести исключительно большие расходы, испытывают сильное искушение подделывать валюту. Люди настолько привыкли доверять государственной печати на бумаге или металле, что воспринимают это как нечто само собой разумеющееся. На самом деле, когда правительство чеканит соверен, оно дает гарантию, что этот маленький диск из желтого металла содержит 123 грана золота с определенным (и небольшим) количеством лигатуры, придающей золоту твердость. Когда правительству нужно выплатить крупную сумму в качестве заработной платы, или на содержание армии и флота, или на что-то еще, возникает соблазн уменьшить количество золота и увеличить количество сплава, оставив прежнюю номинальную стоимость неизменной. Это называется «обесцениванием валюты».

Например, правительство хочет закупить сто тонн пшеницы, чтобы прокормить солдат, а цена пшеницы в золоте на тот момент составляет десять соверенов за тонну. Правительство говорит торговцу: «Если вы дадите мне сто тонн пшеницы, я дам вам тысячу соверенов». Но когда дело доходит до выплаты тысячи соверенов, вместо того чтобы раздать тысячу монет по 123 грана золота в каждой, правительство чеканит более низкопробные монеты по 100 или даже меньше гран в каждой и расплачивается ими с торговцем. Это простая и всегда эффективная форма обмана, потому что торговец считает, что соверен настоящий. Только когда эти фальшивые соверены попадают в оборот, они естественным образом соотносятся с золотом по стоимости, потому что люди начинают проверять их и обнаруживают, что в них не так много золота, как они утверждают. Тогда, конечно, цены, выраженные в этой новой базовой монете, растут. Если правительство хочет купить еще сто тонн пшеницы, оно должно предложить больше тысячи монет из недрагоценных металлов, скажем, 1300. Но у него снова возникает соблазн положить в монеты, которыми оно расплачивается за вторую партию пшеницы, еще меньше золота, и так монета становится все хуже и хуже, пока, возможно, соверен не будет стоить и половины того, за что его выдают. В прошлом правительства делали это снова и снова, но только в наше время появилась самая худшая форма обесценивания денег. Это произошло в результате Первой мировой войны, и мы все страдаем от последствий до сих пор. Эта последняя и самая худшая форма обесценивания монет была достигнута не за счет обмана с металлом, а с помощью трюка с бумажными деньгами.

До войны, если у вас была пятифунтовая банкнота с надписью «Я обещаю заплатить пять фунтов», обещание выполнялось, и вы получали пять золотых соверенов, когда приходили в банк с банкнотой и просили их выдать. Но когда из-за войны правительству пришлось нести огромные расходы, оно сначала стало чинить препятствия при выдаче денег, когда люди приносили свои банкноты в банк, а потом и вовсе перестало их выдавать. В то же время оно делало всё возможное, чтобы изъять золото из рук частных лиц и заставить их пользоваться бумажными деньгами. В результате люди, привыкшие воспринимать бумажные гарантии правительства как настоящие деньги, с готовностью приняли новые банкноты и стали использовать их в качестве денег, считая эти жалкие бумажки настоящими золотыми соверенами. Правительство могло печатать сколько угодно таких бумажек, и их все равно использовали бы как настоящие деньги. До тех пор, пока количество напечатанной бумаги не превышало то, что было бы напечатано, когда банкноты можно было обменять, и когда валюта на самом деле имела «золотую основу», — никакого вреда от этого не было, но, конечно, правительству было выгодно печатать гораздо больше банкнот, потому что, имея возможность так дешево зарабатывать деньги, оно могло позволить себе все, что угодно, какими бы большими ни были расходы, но, разумеется, за счет дальнейшего обесценивания валюты.

Такие деньги, навязанные людям, которые притворяются настоящими деньгами, но на самом деле не имеют золотого обеспечения, называются фиатные[1]деньги. Именно такие деньги сегодня есть во всем мире, за исключением тех стран, которые не участвовали в Первой мировой войне, и США, которые никогда не отказывались от золотого обеспечения.

Однако из всех европейских стран, участвовавших в войне, лучше всего в этом вопросе обстояли дела у нас. Мы до сих пор живем в условиях фиатной валюты, и у нас ее гораздо больше, чем должно быть. Но у французов ее больше в процентном соотношении, так что цены, выраженные в их деньгах, сейчас (в 1923 году) более чем в три раза выше, чем они были бы в золоте. У итальянцев дела еще хуже. У них цены выше в четыре раза. У немцев это происходит в миллионы раз чаще, и их валюта совсем обесценилась. Бумажная монета в Германии стоит (на момент написания этой статьи, октябрь 1923 года) в десять миллионов раз меньше, чем настоящая металлическая монета, которую она должна представлять.

Это одно из самых ужасных последствий войны, потому что деньги, которые сейчас используются по всей Европе, — ненастоящие. Никто не может быть уверен, что ему действительно вернут долг, что его сбережения в безопасности, что контракт, заключенный на определенную сумму через несколько месяцев, будет выполнен. Человек может одолжить тысячу франков, марок или фунтов на год, а в конце года, когда ему должны вернуть долг, ему могут вернуть деньги, которые обесценились настолько, что он получит лишь половину, или десятую, или тысячную часть реальной стоимости одолженной суммы. В Германии человек продает сто овец за столько-то марок, а через месяц ему платят столько-то марок, на которые можно купить только десять овец!

Эта мошенническая схема, которая была главной темой последних пяти лет, — первый случай, когда проблема экономики и изучение экономического права приводят к обсуждению вопросов о добре и зле.

С точки зрения морали, со стороны правительства аморально лишать людей их собственности, печатая фальшивые деньги. Каков выход, если исходить из экономического закона? С точки зрения морали, неправильно, когда одни люди голодают, а у других всего в избытке. Каков выход из этой ситуации, если исходить из экономического закона?

По мере изучения экономики перед вами будет возникать множество вопросов, связанных с необходимостью принять решение о том, допускают ли экономические законы политические действия, которые вам очень хотелось бы предпринять и которые кажутся правильными и справедливыми. Многие из таких действий, как бы вам ни хотелось их совершить, невозможны, потому что, как показало изучение экономики, последствия будут совсем не такими, как мы надеялись.

С другой стороны, очень многие пытаются увильнуть от выполнения своих политических обязанностей, ссылаясь на то, что этому препятствует экономическое законодательство.

Прежде чем закончить эти заметки, мы должны рассмотреть основные вопросы такого рода и понять, что можно сказать в свете экономических знаний о нашей нынешней общественной системе, которая называется капитализм; о других системах прошлого, таких как рабство; о частной собственности; о различных теориях социализма; о ростовщичестве и его критике и так далее.

Эти вопросы необходимо рассматривать даже в самых элементарных учебниках по экономике, потому что они возникают сразу же, как только человек начинает применять экономические знания на практике. Правильный ответ на них — самое важное применение экономических знаний.