ДО СИХ ПОР я излагал основы экономики так же, как излагают основы арифметики. Но у экономики, как и у арифметики, есть практическое применение: без него изучение экономики вообще не имело бы смысла.

Например, изучая основы арифметики, мы узнаём, что объём твёрдых тел изменяется в зависимости от куба их линейных размеров. Это общий абстрактный принцип, но применение его мы находим в реальной жизни, когда (например) измеряем лодки. Из арифметики мы узнаём, что при одинаковой форме лодок лодка, которая в два раза длиннее другой, будет в восемь раз больше. Кроме того, с помощью основ арифметики мы можем вести семейный бюджет и выполнять всю остальную работу.

То же самое можно сказать и об экономике. Мы постоянно сталкиваемся с политическими проблемами, которые иллюстрирует экономика и на которые экономическая наука дает ответ — или часть ответа, — и именно здесь теоретические элементы экономики имеют практическое значение.

Например, зная элементарный экономический принцип, согласно которому рента — это прибавочная стоимость, мы понимаем, что она не входит в себестоимость продукции. Мы не пытаемся удешевить товары за счет принудительного снижения арендной платы. Или, например, разобравшись в природе денег, мы можем оценить риски, связанные с использованием фальшивых денег.

В этих политических применениях экономической науки мы сталкиваемся с тем, что гораздо важнее самой политики, — с вопросом о правильном и неправильном. Мы видим, что то или иное должно быть таким-то и таким-то из соображений справедливости, но мы можем совершить ошибку, как это делали многие великие реформаторы, пытаясь поступить правильно, но не сумев этого сделать, потому что неправильно применили нашу экономическую науку. Верно и обратное: знание экономики не позволяет тем, кто замышляет зло, применять ее неправильно. Многие люди оправдываются тем, что, даже обладая самой доброй волей на свете, они не могут провести ту или иную социальную реформу, потому что экономическая наука не позволяет им делать то, что, по их мнению, правильно. Если мы хорошо знаем экономику, то можем опровергнуть эти ложные аргументы, что принесет огромную пользу и нам самим, и нашим ближним.

Например, сегодня наш долг — бороться с ужасающей бедностью, в которой живет большинство англичан. Многие люди, которые должны были бы знать лучше, говорят или делают вид, что экономические законы не позволяют нам совершить этот справедливый поступок. Экономические законы не имеют такого эффекта, и понимание экономики проясняет ситуацию, как мы увидим далее.

До сих пор мы занимались формулированием и изучением экономических законов, то есть теоретической частью нашего исследования и его необходимой основой. Теперь мы переходим к практической части, или «прикладной экономике», которая изучает влияние этих законов на жизнь людей.

Прежде чем закончить это введение, я хотел бы прояснить разницу между так называемым «теоретическим» исследованием и его практическим применением. Люди часто путаются в этом вопросе, и чем яснее мы будем мыслить, тем лучше.

Теоретическое утверждение — это утверждение, которое логически и неизбежно следует из одного или нескольких известных исходных принципов. Так, мы знаем, что две стороны треугольника длиннее третьей, поэтому мы говорим, что теоретически следует, что по прямой дороге из Лондона в Брайтон ехать быстрее, чем в объезд через Льюис. Но количество исходных принципов, действующих в реальном мире, бесконечно велико. Поэтому любое теоретическое утверждение необходимо проверять на практике: смотреть, как оно работает. Дело в том, что наряду с одним или двумя основополагающими принципами, на которых строится наша теория, существует бесконечно большое количество других основополагающих принципов, которые вступают в игру в реальном мире. Так, в автомобилестроении действует принцип, согласно которому скорость зависит от дорожного покрытия. Поэтому объездная дорога через Льюис может быть быстрее прямой дороги, если покрытие на ней лучше. Есть еще один принцип: скорость снижается на поворотах, и может оказаться, что на практике эти два пути примерно одинаковы.

Или еще: мы знаем, что приливная волна поднимается по обе стороны от Земли, а значит, прилив и отлив длятся примерно по 12 часов, по шесть часов в среднем, если рассматривать Землю как единое целое, ведь ей требуется 24 часа, чтобы совершить один оборот. Но если бы вы руководствовались этим первым принципом только в какой-то одной части света и, не проверяя его на практике, заявляли: «Я могу рассчитать прилив теоретически», — то очень часто терпели бы кораблекрушение. Ведь помимо этого 12-часового периода в приливах и отливах действуют и многие другие факторы. В одном случае прилив может задержаться из-за отмелей или течения реки. В другом случае могут совпасть два или три прилива. В третьем случае море будет настолько сковано льдом, что в течение многих часов прилив практически не будет ощущаться, а в конце наступит отлив — и так далее.

То же самое и с экономикой. Ваш первый экономический принцип приводит вас к такому-то теоретическому выводу. Но существует множество других основополагающих принципов, и они могут в значительной степени изменить эффект на практике. Когда люди возражают против «теоретических мечтаний», как они это называют, они имеют в виду вредную привычку считать, что одного вывода, сделанного на основе одного конкретного набора основополагающих принципов, достаточно для применения в любых обстоятельствах. Это не так. Всегда нужно наблюдать за происходящим на практике и смотреть, какие еще силы вступают в игру.

В политических приложениях экономической науки нам приходится иметь дело с влиянием человеческого общества на экономические законы. Например, экономический закон гласит, что при определённом уровне жизни для работников — «целесообразности» труда — и определённой минимальной прибыли, без которой капитал не будет накапливаться, — «целесообразности» капитала, — существует, как мы уже видели, нижний предел производства, то есть совокупность условий, при которых производство невозможно. Земля, плодородие которой ниже определенного уровня, не будет обрабатываться; рудник, из которого добывают металл с производительностью ниже определенного уровня, не будет разрабатываться при таких-то и таких-то социальных условиях. Но во всех случаях, когда производство имеет преимущества, превышающие этот минимальный уровень, возникает прибавочная стоимость, называемая рентой. Это экономический закон, и он всегда верен.

Но из этого не следует, что, например, владелец земли получит всю экономическую ренту. В обществе могут существовать обычаи или законы, согласно которым он вынужден делиться с арендатором. Теоретически экономическая рента существует, но из этого не следует, что землевладелец обязательно и всегда будет получать ее в полном объеме. То же самое можно сказать и о любом другом политическом применении.

* * * * *

Сказав столько в качестве предисловия, обратимся к конкретным проблемам и прежде всего рассмотрим идею, лежащую в основе всех практических экономических выводов, — идею собственности.

Самое первое определяющее условие экономического производства и распределения в реальном мире — это условие контроля. Кто контролирует процесс производства в том или ином обществе? Кто в нем владеет (то есть имеет право и возможность использовать или не использовать, распределять или удерживать) средствами производства, запасами продовольствия и одежды, домами и оборудованием? От ответа на этот вопрос зависит экономическая структура общества. Этот контроль называется собственность, и поскольку первое, что нам предстоит изучить в практической экономике, — это характер собственности, мы сделаем его основой наших политических приложений.