Дрезден, 15 сент. 1931 г.

Дорогой Дмитрий Алексеевич!

Простите, что я слишком поздно отвечаю на Ваше письмо. На вопросы, поставленные Вами передо мной, ответить намного труднее, чем Вы возможно полагаете. Чтобы глубоко вникнуть в Вашу проблему, требуется большое усердие. Что касается Вашего эпистемологического спора с моим уважаемым коллегой г–ном профессором Треффтцем, то я склонён предположить, что оба мнения не настолько несоединимы, как Вы это себе представляете. Если позволите, мне представляется, что было бы правильным в формуле «Наука — это коллекция истин», слово «коллекция» рассматривать как не очень удачную лингвистическую формулировку. Наука, конечно же, не коллекция истин, а система отдельных научных комплексов истин. Если профессор Треффтц на самом деле полагает, что наука не имеет ничего общего с истиной, то я с ним совершенно не согласен. Определять науку как «занятие для профессионально обученных людей» кажется мне уже потому невозможным, что тогда нельзя будет отличить психологически обоснованные заблуждения отдельных учёных от того, из чего состоит наука. Имеет ли смысл профессионально неподготовленным людям искать научную истину — это отдельный вопрос. Ответ на него полностью зависит от того, что понимается под термином «профессиональное обучение». История науки доказывает, что многие дилетанты были призваны двигать науку. Но биографии этих подвижников науки доказывают, что они всегда занимались своим делом, имея к этому необходимые способности. Ясно, что для того чтобы заниматься наукой, не нужно обязательно защищать докторскую диссертацию, но важно, чтобы учёный понимал суть вещей.

Мне очень трудно ответить на Ваш второй вопрос, связаны ли по сути своей Ваши математические теории и опыты1288. Я уже много раз, как Вы знаете, выражал свою безмерную готовность ответить на этот вопрос утвердительно и не могу ничего нового добавить по сути проблемы.

Желаю Вам успеха в выполнении Вашего плана апеллировать к прессе, чтобы привлечь внимание общественности к Вашему делу. Однако хотелось бы высказать Вам одно предостережение: будьте осмотрительны. Современная большая европейская пресса — это не только весьма значительная, но и в высшей степени капризная власть.

С сердечными приветами и наилучшими пожеланиями

Ваш Ф. С.