Regula

Бенвенист прекрасно показал («Словарь индоевропейских социальных терминов», И, начало):Rex: не вождь, а тот, кто определяет освященные пространства (города, территории), тот, кто прочерчивает линии.Rego <греч.orégô =вытягивать в прямую линию (не = в ширину,pétannumi). То есть вытягивать из точки, где находишься, прямую линию вперед — значит самому двигаться вперед по прямой. О лошадях (у Гомера): скакать вперед, вытягиваясь во всю длину[640]. —>Regio: точка, достигаемая по прямой линии.Regula: инструмент, позволяющий провести прямую. Весь этот этимологический ряд позволяет, как я полагаю, прояснить дело и связать правило, устав[641]и территорию (территория может быть связана также с «Оградой» — как я уже показывал ранее, — но, пожалуй, в еще большей степени с «Правилом»).

Робинзон: организуя и упорядочивая свою одинокую жизнь на неопределенно долгий срок, он одновременно очерчивает местоположение своего дома и устанавливает себе жизненные правила (timing)[642][643]. Таким образом, нужно вновь вспомнить об этологическом понятии территории.

Территория

1. Территория; как мы уже видели: присвоенное пространство, оберегаемое от вторжений (у человека, малиновки и оленя)[644], где индивид у себя дома и хозяин. Но также и пространство, связанное с повторяющимися функциями — или, переводя на человеческий язык, с привычками. Несколько типов территорий[645]

— Репродукция, брачные танцы, спаривание, сооружение гнезда, поиск пищи: славки, малиновки.

— Только репродукция и сооружение гнезд. Соперники сталкиваются между собой на границе территории (чибисы).

— Гнездо и несколько квадратных дециметров вокруг него (пары птиц почти соприкасаются друг с другом): чайки.

— Обитание на территории: круглогодичное (малиновки) не = временное (в репродуктивный период). Ср. ниже о накладывающихся друг на другаtiming’ax.

2. Связь пространство/функция (привычки)[646]—> в плане человеческом (антропологическом) = понятие участка, усадьбы. «Робинзон Крузо»: Робинзон устраивает себе усадьбу. Ее функции: помещение–крепость + два посевных участка (пропитание) + дачный домик + загон для скота + место для пироги[647]. (Ср. самого Дефо: он всячески совершенствует свой дом в Сток–Ньюингтоне — конюшня, службы, фруктовый сад, а также большой сад, разбитый по плану самого Дефо).

«Волшебная гора»[648]: две области[649], низина/люди с гор[650](подчиненные правилам). «Накипь»: два пространственных деления, которые накладываются друг на друга: а) господа/слуги (внутренний кухонный двор, черный ход), помойка для прислуги: уже в начале: кроличьи потроха[651]; b) господа: пространство делится по вертикали, по высоте дома и в зависимости от уровня жизни (денег, респектабельности)[652]. Все эти разные участки пространства связаны с особыми правилами жизни.

3. Необходимо напомнить об одной общей функции территории. Она связана не только с безопасностью, но и с требованием дистанции: рассредоточение особей, живущих на одной или другой территории + определенная регулируемая дистанция между особями внутри одной территории. В случае опасности рассредоточенность особей внутри одной территории сокращается (косяк рыб, стая скворцов)[653], однако, как только опасность минует, все вновь отдаляются друг от друга. Понятие критической дистанции, регулирующей отношения между индивидами. —> Одна из функций правил — осуществлять (зримо представлять) эту критическую дистанцию.

В самом деле, можно метонимически рассмотреть любую систему правил как территорию: существующую либо на уровне времени (timing), либо на уровне жестов (поведения).

Правило и обычай

Правило = система привычек (с активным акцентом: введение привычек в систему). Происхождение правила из обычая: это важно, так как позволяет с самого начала различить и даже противопоставить друг другу правило и закон.

1. Создатели основных монашеских уставов изначально подавали правила[654]как простой обычай: святой Василий, святой Августин, святой Бенедикт и святой Антоний (для отшельников): «никаких правил, только обычаи»[655].

2. Правило: функция и инструмент господства. Связано с аскезой, но не надо забывать:askèsis: методичное усилие, упражнение (не только в умерщвлении плоти). Идея правила = идея управления: временем, желаниями, пространством, вещами. В этом подразумеваемом господстве вновь обнаруживается этимологический смыслorégô. Правило = способ вытягивать время по прямой, очерчивать регионы (во времени, в жестах) — и даже метафора гомеровских лошадей прекрасно подходит к парадоксальному, оригинальному правилу идиорритмии. Растягиваться на скаку во всю длину — именно таково идиорритмическое время: правильное, но скачущее (легкое) — отскакивающее[656].

3. Правило–обычай постепенно переходит в правило–закон (часть репрессивной системы) через понятие договора[657]. Святой Бенедикт[658](VI век): после года послушничества принятие обета (профессия) = двусторонний договор между монашеской общиной и приносящим обет: стабильность (высоко ценимая в то время; ср. сегодня постоянную должность) обменивается на соблюдение устава (и тут же понятия нарушения и наказания). Еще преемник Пахомия заставлял монахов подписывать профессию о соблюдении устава[659].

Правило и закон

Как только правило включается в договор —> нарушение —> непослушание —> наказание = порочный круг завершен.

1. Преемник Пахомия, Шенуди[660]: несколько монастырей; составляет перечень нарушений: уход из монастыря вопреки уставу, отлучка в ночное время для разговоров с изгнанными монахами, чрезмерная забота о своем туалете, кража сладостей из аптеки, утаивание какой–либо части продуктов — для себя, друзей или родственников. Можно сказать: здесь уже налицо интернат, казарма, завод.

2. Под видом правила с неудержимой силой восстанавливается закон. Можно сказать, что в человеке — влечение к закону: парадоксальное, идеологическое влечение — поскольку закон есть идеологическая изнанка власти, ее облачение:

— «The Lord ofthe Flies»[661](Голдинг), с. 49, как только дети обнаруживают, что на острове они сами себе хозяева, мгновенный переход из естественного состояния в регулируемое, в состояние закона. Джек: «У нас будут правила, — воскликнул он с энтузиазмом. — Много правил. А те, кто не станет слушаться…»

— Калифорнийская община:Synanon[662]. Двести юношей и девушек, вышедших из среды наркоманов —> фаланстер с очень жесткими правилами. Например: в течение определенного времени нельзя заниматься любовью. Позже — будет разрешено в особых комнатах; еще позже — объединяться в пары.

— На этих двух примерах можно проследить различие между правилом и регламентацией:

а)Правило:этический (в некоторых случаях даже — мистический) акт, чья цель, повторяю, сделать жизнь и повседневность прозрачными. Это индивидуальный акт, но может осуществляться и сообща (в очень маленьких сообществах) при довольно легко выполнимых условиях, таких как: постепенное установление и усвоение общих привычек. Область обычая, то есть неписаного (не = регламентация, закон: он всегда записан). Излюбленное пространство правила = идиорритмия. Попытка придумать идиорритмическую утопию (к примеру, небольшое сообщество друзей) сталкивается с фундаментальной проблемой: придумать правило (но не регламентацию).

b)Регламентация: навязывание социальности в качестве власти. Письменное опосредование: письмо (отметить двойственное значение самого термина écriture: Писание как Закон не = Письмо как наслаждение) порождает нарушения, то есть вину.

— Разделительная линия между правилом и регламентацией (законом) —> соблюдение двух предельных (и противоположных) практик:

а) Мир Сада: держится на актуализированной и постоянно актуализируемой оппозиции между правилами и регламентацией. Господа = правила (по взаимному согласию, на взаимной основе: согласие делать для другого то, что он потом сделает для вас.) не = Жертвы = регламентация, беспощадная, письменная («120 дней Содома»), источник наслаждения, когда она служит господам, — и наслаждение, когда рассматривается с точки зрения правила —> Аристократический рай наслаждения правилом не = ад регламентации. Образцовое проявление крайнего расхождения между правилом и регламентацией.

b) Напротив, критическая мысль о том, что всякое правило в зачатке уже содержит зерно регламентации, что всякий обычай является замаскированной формой закона (своеобразный идеологический пируэт). Мысль Брехта: «В Правиле разоблачайте злоупотребление»[663]. Здесь Правило = свод готовых мнений, стереотипных моделей поведения (я даже собирался сделать эту фразу эпиграфом «Мифологий») = то, что Брехт называет «Великий Обычай»39. Возможно, всякое правило, даже внутреннее, с течением времени (исторического или личного) оборачивается злоупотреблением? Может быть, время от времени следует избавляться от своих правил? Внутри любого сообщества, любой группы подспудно образуется какой–то «Великий Обычай»[664]. Избавление от него оказывается непонятым (невразумительным) поступком. «Братья Карамазовы»: старец Зосима и Алеша. Черты Алеши — здоровье, чистота, стыдливость, нежелание судить, нечувствительность к материальным благам — логически предрасполагают его к монашеству[665]. Однако Зосима, умирая, благословляет его жить в миру. —> Против этого возражал митрополит Антоний — и в этом хорошо проявляется положение молодого русского монаха в России XIX века: «Достоевский должен был допустить по педагогическим побуждениям такой даже грешок против художественной правды, ибо никогда монастырский старец не отошлет в мир ревностного послушника, а особенно такого, как Алеша Карамазов»[666]. Репрессивный гласВеликого Обычая(«Так делается/Так не делается») не = Зосима — одинокий голос мистического правила.