Акедия[90]

Чувство, состояние монаха, разочаровавшегося в своей аскезе, — ему больше не удается вкладываться в нее (не = кто теряет веру). Это не потеря веры, это потеря инвестиции. Состояние депрессии: душевная смута, усталость, грусть, тоска, упадок духа. Жизнь (духовная жизнь) кажется однообразной, бесцельной, мучительной и бесполезной: помрачается сам аскетический идеал, лишенный притягательной силы. Кассиан[91](«Наставления», X[92]): «<…> то, что греки называлиAkèdia[93]и что мы можем называть тоской или сердечной тревогой (taedium sive anxietas cordis)». Феномен, часто возникающий в историях о восточном отшельничестве. (Кассиан: италийский монах, 360–435. Жил в Египте. Основал два монастыря в Марселе.)

Akèdia: прострацияkèdeuô[94]: ухаживать, заботиться, интересоваться чем–либо. Отсюда и противоположности:akèdéô[95]: не заботиться о чем–либо (это и есть утрата инвестиции);akèdéstos[96]— оставленный;akèdès[97]— небрежный, находящийся в небрежении. Необходимо тщательно отследить взаимопревращение активной и пассивной форм. Оставить (объект инвестиции) = оказаться оставленным (актив = пассив; здесь — след логики аффекта: «ребенка бьют»[98]). В ситуацииakèdiaя и субъект, и объект оставленности, откуда ощущение блокировки, ловушки, безысходности.

Это состояние (деградации вследствие блокировки) — ближе кaphanisis(понятие Джонса[99]: отсутствие желания, страх этого отсутствия), чем к кастрации (страху кастрации). = Словесный комплекс:aphanisis, taedium[100],fading[101](угасание желания — и, как следствие, субъекта), «мертвая точка»[102](Ганс Касторп[103], после нескольких лет санаторного лечения, приходит к такой «мертвой точке»: не может больше вкладываться в болезнь — и даже в смерть), «быть на грани самоубийства» (не путать с «Самоубийством»[104], ср. «Фрагменты любовной речи»). Это может возникнуть вследствие внезапного желания, которое изнуряет своей неудовлетворенностью — однако вместо того, чтобы испариться в «умудренности», оставляет по себе какую–то грязь: это мрачная безнадежность.

Процесс этот был хорошо описан Робинзоном, точнее — моряком Селькирком: «Но, хотя его желания <потребности> удовлетворялись, желание общения продолжало его терзать, и ему казалось, что он был в меньшей нужде, когда ничего не имел; ибо то, что было необходимо для поддержания тела, было легко достижимо, в то время как горячее желание увидеть человеческое лицо[105], проявлявшееся в промежутках между изнуряющими телесными потребностями — было еле переносимо. Он стал мрачным, вялым, грустным и с трудом удерживался от того, чтобы совершить над собой насилие <…>».

Я провожу эти соответствия с Гансом Касторпом и Робинзоном, чтобы подчеркнуть, что акедия не связана исключительно с монашеским положением. Мы — не монахи, и все же акедия интересует нас. Так происходит именно потому, что она типично связана с «аскезой», то есть с осуществлением (таков этимологический смысл слова) определенного рода жизни[106]. Предметом акедии выступает не верование, не идея, не утверждение веры (акедия — это не «сомнение»), но утрата инвестиции в некоторый способ жизни. Акедия: это некий повторяющийся, длительный и настоятельный момент, когда мы понимаем, что с нас хватит — с нас довольно нашего способа жизни, нашего отношения к миру (к «мирскому»), Я могу проснуться утром и увидеть, как передо мной прокручивается программа моей недели — в отсутствие всякой надежды. Все повторяется, все возвращается: те же задачи, те же встречи, и при этом никакой инвестированности, даже если каждый пункт этой программы вполне выносим, а порой даже приятен?

Любовный опыт акедии не = безнадежная любовь (не быть любимым, быть оставленным, порвать и т. д.) — это не акедия. С точки зрения топики акедия — это именно невозможность вкладываться. Акедия — это скорбь по самой инвестиции, а не по ее предмету. В самом деле, утрата инвестиции в объект любви может переживаться как свобода (наконец свободен, не отчужден!), но может и как боль: грусть от того, что нелюбим. Акедия: скорбь не по образу, но по воображаемому. Это — наиболее болезненно: вся боль целиком сохраняется, но нет вторичной выгоды от ее драматизации.

Как соотносятся акедия и Жизнь–Вместе? Исторически это понятие связано прежде всего с аскетизмом отшельников: болезненная утрата инвестиции в пустынническую аскезу, возвращение отшельника в мир. Киновия: вероятно, отчасти и задуманная как средство борьбы с акедией за счет включения монаха в мощную общинную структуру. Акедия (современные формы): когда невозможно более вкладываться в других, в Жизнь–совместно–с–другими, не вкладываясь одновременно в одиночество. —> Состояние отброса, причем такого, что для него даже нет места: отброса без урны.