Цивилизация прямых углов

Восприятие жилища: большинство углов — либо 90, либо 180 градусов = отдельные и многоквартирные дома, двери, окна, крыши, лифты. Все прямоугольно не = «природа»: никаких прямых углов (кроме отдельных поверхностей скал)[625]. —> Сегодня ассоциативно связаны город, жилище, человечество и загрязнение — так вот, можно говорить и о загрязнении прямоугольностью. Агенты этого загрязнения: архитекторы. Необходимость (тирания) «регулирующей планировки»: «Каждый архитектор должен обращаться к ней» (Ле Корбюзье). Здесь очевидно согласие с «разумом» («геометрическая», «греческая» идеология: хижина, противопоставленная шатру, имеющему кругло–радиальную структуру (ср. «Комнату»)[626]) + возможно — кто знает? — архаическая память о религиозной функции царя:Rex =тот, кто проводит регулирующие линии (Regula, Orégô[627], ср. ниже). —> Прямоугольник: как бы простейшая форма власти.

Рамка

Два факта — или два факта–вопроса — две темы для исследования позволяют констатировать абсолютно искусственный характер прямоугольника. Искусственный = исторический, культурный, идеологический, возможно даже: невротический. Обе эти темы связаны с соотношением прямоугольника и образа, с созданием рамки, обрамлением образа.

1. Прямоугольник = архетипическая форма живописного обрамления. Картину вставляют в раму. Рамка (cadre)[628]= квадрат. А квадрат в пределе есть лишь чистая мысленная (нередко эзотерическая) форма прямоугольника. (См. диссертацию Ив–Алена Буа[629]и статью: Meyer Schapiro, «Champ et véhicule dans les signes iconiques»,Critique,août 1973.)

Рамка: позднее изобретение. Доисторическое искусство: наскальная живопись палеолита: прямо на стене пещер, без всякой подготовки фона. Однородность и замкнутость образа (словно внутри городской стены): это приблизительно второе тысячелетие до нашей эры. Проблема мало разработана. Исследовать также: сцену итальянского типа, киноэкран. Все это подводит к психическому:

2. Мейер Шапиро пишет: «<…> такое поле <прямоугольная рама> не соответствует ничему ни в природном мире, ни вментальной образности,где призрачные образы зрительной памяти возникают в неопределенной и неограниченной среде»[630]. Это не совсем точно. Ментальная образность может прибегать к обрамленным, прямоугольным образам. Точнее, в некоторых моментах работы воображения: когда она вовлекает субъекта в липкие образы, к которым он прилипает. Рамка = высшая форма образа, его завершение. Можно сказать, что образная перверсия властно требует рамки, прямоугольного выреза, очерченного контура. Ср. любовное восхищение, любовь с первого взгляда, внезапная влюбленность = захват образом. И обычно такой образ обрамлен[631]. Объект любви (будущей) возникает внезапно: а) как очерченный силуэт или какая–либо фетишизируемая деталь его тела, b) в некоторой рамке, с) в определенной ситуации, когда он что–то делает[632]. Пример: Шарлотта и тартинки, возникающие в проеме двери[633]. Прислуга Человека с волками: Груша[634]. Градива, изображенная на барельефе шествущей, приподняв ногу[635].

Субверсии?

Субверсия прямоугольника? Здесь тоже огромный материал: зрелищные и пластические искусства (живопись скульптура), архитектура. Вновь рассмотреть функцию круга (закругленности). Проанализировать (кое–где это делалось, но эту литературу надо собрать) круглые формы, поскольку они вытесняют прямоугольные — или вытесняются ими:

1. Античный театр: круглая орхестра (греческая), полукруглая (латинская). Сцена = изначально навес для актеров. Они выходят и играют перед ней: наproscenium'е: борьба прямоугольника с цирком.

2. Круг — то, что сложно создать: миф о завоевании колеса как сверхприродной тайны (Андрогин, как подчеркивает Аристофан[636], также имел округлую форму). Робинзон Крузо изготовляет любую мебель, какая ему нужна. Он легко создает прямоугольные формы (столы, стулья, шкафы)[637], но не может смастерить ни бочку, ни тачку[638].

В изобразительном искусстве — много попыток устранить или сломать рамку. В этом вся история живописного пространства начиная с Сезанна и, шире, вся история восточной живописи. Другой, менее известный факт: в истории комикса — изощренные способы субверсии рамки (прямоугольника). Пэншон («Бекассина») обводит каждую картинку: формы этих линий весьма вариативны (не обязательно прямоугольные). А художник Фред[639]заставляет своих героев переговариваться или драться, вылезая из одной рамки в другую. (Это интересно с метафорической точки зрения: субверсия формы или архетипа не обязательно осуществляется с помощью другой, противоположной, формы, но более хитро, сохраняя форму, однако добавляя к ней игру отрицаний, взаимоналожений, вылезаний.)