Монах <monicus(—>Mvnch[514]

—> старопровансальское:monge)

Искаженная форма отmonachus, monachos[515](—> итальянское:топасо) = одиночка, живущий один, без семьи (singularis[516])

—> monôsis: состояние, система жизни вне брака: препоясав чресла (дав обет целомудрия) —>Monachos:разновидность аскетов, отказывающихся от брачной жизни[517].

Один/двое

Не хотелось бы вдаваться в огромную проблематику Одного и Двух (от Лакана до Мао)[518]. Вспомним лишь о скрытой идеологии, встроенной в языковые структуры (тема власти языка, обязательных рубрик). В нашем случае: один/несколько (единственное/множественное число). Однако во многих языках: один/двое/несколько —> двойственное число. На телесном уровне — очевидные пары: глаза, уши, руки, ноги, ладони, тестикулы. —> Образ природного единства двоицы, воплощенный в мифе об Андрогине[519], где долго описывается, как разделялись парные органы. Смысл этого: Один (единое тело) сам в себе уже виртуально разделен. Основополагающая тема — пара. Отсюда постоянная диалектика между 1) виртуальной разделенностью Одного; 2) восстановлением пары как единого целого (любовное слияние: спариваться, спаривание). Эта диалектика идет в двух направлениях, различимых в языке: Один создан из двух (Один — разделен) / Двоица же представляет собой единство (пара, двойственное число).

Желание двоицы

Не стану здесь вдаваться в проблематику любовного желания, желания союза, слияния в любви. Заметим лишь, что (двойственность, вытекающая из вышеуказанной диалектики) Один помечается как наказание. Обреченный быть только Одним — за что–то наказан. Робинзон постоянно высказывает эту уверенность: обреченный жить в одиночестве на необитаемом острове, он платит за грехи своей молодости, прежде всего за бунт против отца, запретившего ему уходить в плавание[520]. После кораблекрушения, подводя итог своему положению, он разрываем желанием быть вдвоем: «Ах, если бы хоть два или три человека… нет, хоть один из них спасся и приплыл ко мне!»[521]. И далее — эпизод с обнаружением следов человеческих ног: с этого момента все описывается в свете напряженного ожидания встречи с другим человеком. Итак, вывод, значимый для каждого из нас: Двое — это то, чего ждет Один (Один чреват Двумя)[522]. Та же диалектика тонко выражена в мифе об Адаме[523]. Изначально Адам создан одиночкой: он — Один,heis[524]. Однако сотворение Евы лишь актуализирует, материализует ту скрытую, внутреннюю двойственность, которая уже присутствовала в нем. Это в точности схема Андрогина. Однако, согласно Аристофану из «Пира»[525]расщепление Одного весьма болезненно (так Зевс наказывает за[526]«высокомерное» счастье быть андрогином). Счастье — быть Одним, состоящим из двух. В Книге Бытия прегрешение отнесено к моменту после разделения — хотя оно исходит и из самого разделения, ибо исходит от Евы.

Хвала Единому

Таким образом, мифически противопоставлены друг другу не столько Один и Двое, сколько Одно составленное и Одно разделенное. Откуда и берет начало восхваление Единого[527](monachos) в патристике.

1.Monôsis:процесс, в котором человек имитирует состояние Адама до разделения надвое: одиночество Адама.

2.Monachos:не только безбрачие, но жизнь, направленная к одной–единственной цели[528]. Монах —monotropos[529], он инвестируется в один единственный объект (ср.mania,бред влюбленного)[530]. Здесь, возможно, пересечение с платонической теорией единства души: сосредоточения в созерцании единственного объекта.

3. Мир = пространство членения, смешения, разделенности Двоицы. Женитьба: женившийся = разделен, колеблется. Не = Монах: мир нераздельности, чистоты, беспримесности. Человек без колебаний.

4. Противопоставление неколеблющегося монаха и колеблющегося женатого человека: проявляется в двух понятиях, образующих парадигму[531].

— haplotès[532]: простота, прямота, отсутствие каких–либо колебаний, переживание себя как составленного Единого, как интеграции.

— dipsuchia[533]: состояние двойственной, разделенной и колеблющейся души, которой знакомы неуверенность, сомнение (psuchè[534]). В Библии: сердце = аффективная душа.

5. Та же парадигма и в другой важной оппозиции той эпохи[535]:

— Bios praktikos[536]: практическая жизнь = политическая и социальная активность, политические и социальные обязательства. Не имеет уничижительного значения. Для стоиковbios praktikosвключает в себя прямое моральное действие (askèsis): практику добродетели, борьбу со страстями.

— Bios théôrètikos[537]: созерцательная, цельная жизнь, избавленная от колебаний и борьбы, достигающаяhaplotès: особенно хороша она в старости, по окончанииbios praktikos.

— Это оппозиция смешанного и чистого.Bios praktikos: жизнь, которую можно сравнить с человеком, одетым в пеструю тунику, с яркой разноцветной тканью[538]=poikilos[539]не = живущий в пустыне, в пространстве покоя, однородной деятельности и мирного одиночества:hèsuchia.

— Мечта обhèsuchiaможет оказаться более чем современной[540]. Один из «коммунаров» (член какой–то общины в Ардеше) в интервью объясняет суть их Жизни–Вместе: «Мы хотим спокойной, тихой жизни, чтобы ничто не заедало весь день». = Это как раз и есть определениеhèsuchia, haplotès’a, мечты об Адаме, о составленном, а не разделенном Едином.

6. Ибо Единое, которым живетmonachos(я здесь имею в виду анахорета, а не киновийного), — это составленное Единое, хранящее внутри себя возможность Двоицы (как у Адама). Анахорет в состоянии абсолютного уединения: фактически это любовное уединение, уединение вдвоем. Кассиан о Пафнутии[541]. Пафнутий хотел жить один, чтобы «надежнее прилепиться к Господину, с которым он желал воссоединиться неразрывно»[542]. Как если бы человек стремился — через сублимативные подмены — восстановить двоичность, пару внутри Единого. Ибо, как свидетельствуют тело и грамматика, настоящее Единство двойственно. Для меня эта фигура лежит в плоскости исследования, размышления, гипотезы: нечто, о чем я смутно догадываюсь, но не могу пока додумать до конца. Это «нечто» заключается в следующем: противопоставлены — и тем самым осмысленны — не Единое и Двойственное, но скорее: Единое интегрированное (возможно, это лучше, чем «составленное») и Единое неинтегрированное (разобщенное, разделенное, колеблющееся). Из этого следуют два замечания:

1. Понятие колебания (dipsuchia) является ключевым: экзистенциальное чувство растерянности в ситуации (или в некотором образе жизни), когда субъект должен подчиняться противоположным велениям. Это типично для предпсихотической ситуации (double–bind): «Орел — я выигрываю, решка — ты проигрываешь» (Бруно Беттельхейм)[543]. Но это и вообще ситуация светской жизни, где субъекту громко и надменно вменяют ответственность за взаимно исключающие обязанности. Не =Haplotès, hèsuchia= состояние интегрированности, нулевая степень ответственности, свобода без колебаний — это и есть сутьmonôsis’a.

2. Методологическое: не рассматривать Единое и Двойное как носителей атрибутов: покой/колебание; скорее как метафоры основополагающих состояний. Единое отсылает к состоянию субъекта, не знающего высшей инстанции, вполне вобравшего в себя закон (мистическое состояние); Двойное — к субъекту одновременно покорному и бунтующему, во власти долгой и тяжкой истории вытеснения.