16.1. Святые бегут от того, что дорого им, как от невзгод, которые любят мир, и больше радуются невзгодам мира, чем они наслаждаются тем, что приносит удачу.

16.2. Люди, которым этот мир предоставляет всевозможные удобства, чужды Богу. Все вещи этого мира противны слугам Божиим, чтобы, когда они переживут эти невзгоды, они могли бы быть еще сильнее воодушевлены желанием попасть на небеса.

16.3. Тот, кто был презираем в этом мире, воссияет в присутствии Божием по дивной благодати, ибо поистине необходимо, чтобы тот, кого ненавидит этот мир, был любим Богом (ср. Иоан. 15:18–19).

16.4. В этом мире святые люди - чужие и гости (ср. Евр. 11:13); таким образом, Петр был наказан, потому что думал, что должна быть скиния на горе (ср. Мк. 9:4–5; Лк. 9:33). Нет скинии для святых в мире сем, их отечество и дом находится в раю.

16.5. Поэтому святые люди желают презирать мир и призывают обратить свой дух к горним вещам, чтобы собраться вместе в том месте, откуда они отпали, и таким образом вернуть себя из места, в котором они были рассеяны.

16.6. Праведные, которые отказываются от всех благ, почестей и соблазнов жизни, умерщвляют себя, следовательно, лишаясь всякого земного достояния, чтобы они могли бы жить для Бога; таким образом они попирают все соблазны этого мира, чтобы они могли подняться еще сильнее к жизни горней из-за их умерщвления этой жизни. Действительно, всё временное, как зеленые растения, засыхает и пропадает, и так раб Божий справедливо осуждает эти вещи ради вечных, которые никогда не иссякают (ср. Пс 100:5), потому что не видит в них никакой устойчивости.

16.7. Тот, кто святыми желаниями стремится к своей небесной родине, после отречения от мира восстает из этого мирского устремления как бы поднятый какими-то крыльями, и он понимает, вздохнув, место, куда он упал, и с великой радостью стремится туда вернуться. Воистину, возвратившийся от упокоения в созерцании слился с заботами этого мира, и если он вернулся в воспоминание об этом, он быстро начинает плакать и из этого понимает, как тяжек его труд, как велики были его спокойные дела, что он потерял, и как запутано то, во что он впал (ср. Лк. .15:11–20). Что в этой жизни утомительнее, чем воспаляться мирскими желаниями? Что здесь спокойнее, чем ничего этого не искать в мире? Тех, кто любит этот мир, тревожат его беспокойные заботы и тревоги. Однако те, кто ненавидят это и не преследует их, наслаждаются глубиной внутреннего покоя, уже начинают обладать здесь, в определенном смысле, тихим покоем будущего мира, которого они с нетерпением ждут уже здесь, как того, что должно прийти.