309. Л. Н. ТРЕФОЛЕВУ*

30 сентября 1887 г. Москва.

30 сент.

Вы, уважаемый Леонид Николаевич, предлагаете мне выбирать одно из двух*: Вашу карточку или «Уедин<енного> пошехонца». Как человек жадный, я хотел бы получить «того и другого по полному стакану». Верую и исповедую*, что книга моя не стоит двойной платы, но да вспомнит Ваша великодушная муза Гамлета*, который весьма резонно советует (Полонию) воздавать каждому не по заслугам, а выше заслуг. Карточку Вашу я сопричту к литераторам, украшающим мой стол, а книгу и альбом прочту, переплету (25 коп.) и пущу в обращение.

Ваш портрет я не раз видел у Лейкина и, кажется, у Пальмина, так что Ваше лицо для меня не составляет секрета. Зачем Вы так седы? К поэтам седина так же не идет, как папская тиара к принцу Кобургскому*.

От болезни, о которой Вы пишете, я с удовольствием возьмусь лечить Вас*и, конечно, не вылечу; принимаю я ежедневно от 12 до 3 часов, для литераторов же мои двери открыты настежь день и нощь. В 6 часов вечера явсегдадома. Пишу это на случай, если будете в Москве и не побрезгуете поболтать с прозаиком*о текущих делах. (О Болгарии, чиншевиках*, элеваторе*, о кавказском транзите и проч.) Живу я в Кудрине, против 4<-й> женской гимназии, в доме Корнеева, похожем на комод. Цвет дома либеральный, т. е. красный.

Нужно было потратить много времени и хитрости, чтобы украсть для Вас свою харю, – вот причина, почему я опаздываю ответом на Ваше прелестное письмо. Украденную харю посылаю*.

За сим, пожав Вам руку, в ожидании даров пребываю искренно преданным

А. Чехов.