483. А. Н. ПЛЕЩЕЕВУ

15 сентября 1888 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: отрывок – «Новое время», 1905, № 10429, 18 марта; полностью (с небольшой купюрой) –Письма, т. II, стр. 151–154.

Год устанавливается по упоминанию о сборнике памяти В. М. Гаршина.

Ответ на письма А. Н. Плещеева от 8 и 13 сентября 1888 г. (ЛН, т. 68, стр. 327–330); Плещеев ответил 19 сентября (Слово, сб. 2, стр. 253–255).

В ноябрьской книжке рассказ мой будет…– «Именины».

Что касается гаршинского сборника…– 13 сентября Плещеев писал Чехову: «В октябре мы думаем приступить к печатанию гаршинского сборника, но у нас еще в литературном отделе почти ничего нет, кроме „обещаний“ да нескольких стихотворений <…> Мне поручено слезно умолять Вас, чтобы Вы дали что-нибудь, хоть очень коротенькое, хоть на 1/2 листика, если не можете более».

…Гаршин в последние дни своей жизни много занимался моей особой…– Еще 10 марта 1888 г. Плещеев писал Чехову: «Сколько я похвал слышу Вашей „Степи“! Гаршин от нее без ума. Два раза подряд прочел. В одном доме заставил меня вслух прочесть эпизод, где рассказывает историю своей женитьбы мужик, влюбленный в жену. – Находятся, впрочем, господа, которые не одобряют… Про одного такого рассказывал Гаршин и глубоко возмущался… потому что это было явно из зависти. Это один из юных писателей и ужасно дрянненькая личность» (ЛН, т. 68, стр. 312). Это был, вероятно, А. И. Леман, который в своих воспоминаниях о В. М. Гаршине сам рассказал, что он в присутствии Гаршина высказал отрицательное мнение о «Степи» («День», 1888, № 1–2, 18 сентября). Позднее об отношении Гаршина к Чехову писали В. А. Фаусек, Ю. И. Фаусек, И. Е. Репин. В. А. Фаусек вспоминал, что по прочтении «Степи» рано утром к нему пришел Гаршин: «Я пришел сообщить тебе замечательную новость, – сказал Гаршин, – в России появился новый первоклассный писатель… у меня точно нарыв прорвался, и я чувствую себя хорошо, как давно не чувствовал» (см. эти воспоминания в приложениях к Полному собранию сочинений В. М. Гаршина, П., 1910, стр. 60–61). О том же посещении Гаршина писала Ю. И. Фаусек в неопубликованных воспоминаниях (ГПБ). Репин вспоминал, как Гаршин в квартире художника М. Малышева читал «Степь» вслух собравшимся гостям: «… он читал нам вслух только что появившуюся тогда, я сказал бы, „сюиту“ Чехова „Степь“. Чехов был еще совсем неизвестное, новое явление в литературе. Большинство слушателей – и я в том числе – нападали на Чехова и на его новую тогда манеру писать „бессюжетные“ и „бессодержательные“ вещи… Тогда еще тургеневскими канонами жили наши литераторы.

– Что это: ни цельности, ни идеи во всем этом! – говорили мы, критикуя Чехова.

Гаршин со слезами в своем симпатичном голосе отстаивал красоты Чехова, говорил, что таких перлов языка, жизни, непосредственности еще не было в русской литературе. Надо было видеть, как он восхищался техникой, красотой и особенно поэзией этого восходящего тогда нового светила русской литературы. Как он смаковал и перечитывал все чеховские коротенькие рассказы!» (И. Е.Репин. Далекое близкое. М., «Искусство», 1964, стр. 362). См. также воспоминания В. И. Бибикова в приложениях к Полному собранию сочинений В. М. Гаршина, стр. 75–76.

…в образе небольшого очерка послал в «Новое время»…– Рассказ «Красавицы» («Новое время», 1888, № 4513, 21 сентября).

…еще одна тема…– На эту тему Чехов написал рассказ «Припадок», который и был напечатан в сборнике «Памяти В. М. Гаршина», СПб., 1889 (вышел в свет в декабре 1888 г.).

Ведь сборник иллюстрированный, стало быть, цензурный. – А. Н. Плещеев ответил: «Сборник Гаршина мы всенепременно думаем выпустить без цензуры. Рисунки составят особое приложение в виде альбома, именно с этой целью, чтоб цензура не портила». Сборник вышел с рисунками в тексте.

Исполать многопишущим Щедрину и Щеглову! ~ Ваш упрек по адресу молодых писателей…– Плещеев писал Чехову 13 сентября: «Кроме комедии, Леонтьев написал повесть в пять листов. Молодец! Но, что достойно большего удивления, это деятельность Салтыкова. Человек полуразрушенный, на которого глядеть тяжело, и он в течение лета заготовил для „Вестника Европы“ материалу на шесть номеров, т. е. до февраля будущего года включительно. Так что ему остается еще написать на две книжки журнала, и он кончит свою „Пошехонскую старину“, которая составит книгу листов в 50! Этот больной старик перещеголял молодых и здоровых писателей».

…пьесу, два водевиля, массу мелких рассказов…– Пьеса «Иванов», водевили «Медведь» и «Лебединая песня (Калхас)», рассказы «Сказка», «Житейская мелочь», «Красавицы» («Новое время»), «Спать хочется» («Петербургская газета»).

…начал роман…– См. примечания к письму 470*.

Вы боитесь, чтобы я не опутал себя банковскими цепями. – 8 сентября Плещеев писал в ответ на письмо Чехова от 27 августа: «Конечно, я всей душой желал бы видеть Вас на будущее лето хуторянином… но, смотрите, не запутайтесь с этими банками, не наживите себе забот, которые лишат Вас покоя и будут мешать Вашей литературной деятельности. Основание литературной колонии – мечта, делающая честь Вашему альтруистическому чувству, но для осуществления которой нужно также побороть много препятствий…»

Если Ваша догадка относительно Короленко справедлива, то очень жаль. – 8 сентября Плещеев писал: «Был здесь Короленко. Он всё возится с „Русской мыслью“, хотя обещал и нам к ноябрю. Казалось бы, прежде всего следовало дать в журнал, где он член редакции. Очевидно, тут влияет Михайловский; я слышал недавно, что люди из его кружка говорят о „Северном вестнике“: „Вот мы перетянем у них Короленко“. Если Михайловскому удастся свой журнал основать, – как он о том сильно хлопочет, – то почти наверное можно сказать, что Короленко туда совсем уйдет. Он сильно преклоняется перед авторитетом Михайловского; и даже теперь прямо с железной дороги, по словам Анны Михайловны, явился к нему».

О своем отношении к «Северному вестнику» и «Русской мысли» В. Г. Короленко сам писал в эти же дни (16 сентября 1888 г.) Г. И. Успенскому: «Вы спрашиваете, как будто, остаюсь ли я в „Северном вестнике“. Пока еще не случилось ничего, что заставило бы меня думать о выходе из журнала, и мне было бы очень неприятно, если бы пришлось уйти. Я смотрю на каждый журнал как на общее дело всех вложивших туда свои силы <…> Моя мечта состоит в том, чтобы журнал стал на ноги, чтобы редакция достигла полного „самоопределения“, чтобы прекратились шатания и колебания и… – чтобы Михайловский вошел опять в редакцию. Эти свои мечты я ни от кого не скрывал и многократно высказывал их Анне Михайловне в редакции. Были у нас с нею кое-какие разговоры и несогласия, но они уладились, как мне казалось, и кончились взаимным пониманием и согласием» (Короленко, т. 10, стр. 96).

Impacatus– О ком идет речь, не установлено.